Хроники Богини стр. 74
и унес вдаль запах тлена, исходивший от тела Масаго-химэ. Настроение у Якинахико немного улучшилось, и он поинтересовался у Унаси:
— Унаси, тебя что-то беспокоит? Ты уже несколько раз пытался что-то спросить у меня, да так и не решился. Не стесняйся, спрашивай!
Унаси поднял загорелое молодое лицо и посмотрел прямо в глаза Якинахико:
— Хорошо. У вас, господин, было много жен. Я уже давно наблюдаю, как, куда бы мы ни приехали, вы всегда на новом месте женитесь на красивых женщинах. И в какой-то момент я догадался, что для вас это как работа, будто миссия у вас такая. Но в последнее время я заметил кое-что страшное.
— Что же?
Якинахико посмотрел на испуганное лицо Унаси. Неужели то, что он не стареет? Или же что раны на нем быстро заживают? Что бы это ни было, вечная молодость для простого смертного, постоянно меняющегося на протяжении всей жизни, наверняка выглядит чем-то зловещим. Якинахико уже стал думать, как он будет обороняться от нападок Унаси, но ответ слуги стал для него полной неожиданностью.
— Многие женщины, что рожают ваших детей, неожиданно умирают. Вы никогда не возвращаетесь туда, где уже побывали, поэтому и не замечали этого, а до меня несколько раз доходили слухи. Например, слышал я, что Куро-химэ с острова Ава, Кариха-химэ с Модзуно, да и многие другие умирали после родов. Почему так происходит?
Якинахико и в голову это не приходило, он не знал, что ответить.
— Я ничего об этом не слышал, — только и смог промолвить он. — И Куро-химэ, и Кариха-химэ мертвы?
Унаси посмотрел на хозяина своим умными глазами.
— Да. К сожалению. Слышал я, что они умерли совершенно неожиданно. Потому-то я и беспокоился за жизнь Масаго-химэ, все время справлялся, все ли у нее в порядке.
— Вот оно что! А я-то думал, ты все принимаешь так близко к сердцу потому, что ты ее как-то особенно любил. Масаго ведь была прекрасной женщиной.
— Это так. Она была прекрасна, — кивнул головой Унаси. — Я за нее беспокоился, но надеялся, что сия чаша ее минует, так как жила она далеко от Ямато. Но раз уж и до Масаго-химэ смерть добралась, то значит, это преследует вас, господин. Когда я задумываюсь, что бы это могло быть, мне становится жутко.
— Что же это может быть, Унаси?
Заходящее солнце почти исчезло, и на мгновение море на западе стало багряным. Якинахико подумал, что прежде чем на землю опустится ночь, им нужно идти в деревню, но ноги его не двигались. Унаси нерешительно произнес:
— Господин, может, вы на себя навлекли чью-то обиду?
— Кто знает. Может, и навлек.
Якинахико опустился на белый камень и вздохнул. Вспомнились ему слова, которыми обменялись они при расставании с Идзанами:
«Возлюбленный мой, Идзанаги! Что же ты наделал! Если сделаешь ты, как сказал, то вот тебе мое решение. Буду я впредь ежедневно лишать жизни через удушение тысячу подданных твоей страны…»
И ответил Идзанаги на эти слова Идзанами:
«Возлюбленная моя, Идзанами! Если ты так поступишь, то буду я ежедневно возводить полторы тысячи домов для рожениц, чтобы ежедневно рождалось полторы тысячи новых жизней».
Впоследствии Идзанаги, сбежавший от Идзанами, смыл с себя грязь царства мертвых и родил богиню Аматэрасу, а затем принял человеческое обличие, став