Хрупкий лед (СИ) стр. 90
И только хоккей всегда оставался смыслом его жизни.
И все же, сейчас, наблюдая из окон такси за уже подзабытой панорамой этого города, волей-неволей, из глубины памяти и души всплывали мысли и ощущения, которые он давно считал погребенными и пережитыми. Странно. Это, наверное, какие-то остатки недобитой ностальгии, не иначе. Более разумного объяснения тому, что за последние шестнадцать лет и такое количество событий должно было стереться под ноль — он не находил.
Такси остановилось у современного отеля. Нового, видимо, построенного уже после его окончательного переезда. Саша даже не думал, что в его городе есть отели этой сети, знакомой по другим странам. Приятная новость. После напряженной недели хотелось отоспаться. Тем более, что он, в кои-то веки за последнее время, наконец-то был один. Вероника осталась в столице, не привлеченная “сомнительной провинциальный романтикой”, и Саша слукавил бы, если бы начал говорить, что грустит из-за этого. Честно говоря, иногда он думал, что все их отношения — большая ошибка, ведь один на один с собой ему было комфортней, чем с этой женщиной. Порою, она откровенно тяготила его. С другой стороны, может быть это сказывалась та самая депрессия из-за таких глобальных перемен в жизни, о которой предупреждал и отчим, и друзья, и психолог. Ведь раньше Ника вполне устраивала его? Или они просто общались слишком мало из-за его графика, чтобы Саша мог это адекватно оценить?
Ладно. Потом. Сейчас не хотелось думать или разбираться, просто отдохнуть. Тем более, что завтра предстояла “почти официальная” встреча, ради которой и приехал. Руководство города, узнав, что знаменитый соотечественник вновь на приехал в страну, попросило провести несколько встреч с активными горожанами, чьи дети занимаются в хоккейной секции, все той же, которую и Саша когда-то посещал. А так же “почтить своим присутствием” полностью обновленный три года назад Дворец Спорта, где на доске почета имеется и его фотография.
Поскольку срочных дел у Верещагина не было, а интересно
стало — он не отказался. Да и помнил сам, как ему в детстве была интересна любая мелочь, связанная с хоккеем, и насколько сказочными, недостижимыми казались все те чемпионаты, в которых он потом играл. Вот и подумал, что своим приездом, рассказом, примером, сможет подбодрить и воодушевить воспитанников секции. Почему нет?
Так что, чтобы завтра адекватно смотреться на пресс-конференции, пусть и “местного масштаба”, стоило выспаться. И побриться, чтоб никого не пугать, а то лень было последние два дня, запустил.
— Насть, может, давай, перенесем тренировку на завтра? Сегодня делегация эта, из горуправления. Не дай Бог, задержат, сместят что-то. Не успеем ничего нормально, — Валера поставил перед ней чашку кофе.
Внутри уже дней восемь жила неуверенность, наряду с опасением. Страхом, хорошо. Он умел быть честным с собой. И чувство вины. Но он прилагал все усилия, чтобы ничего ей не показать. Не выдать. Чтобы егоза не узнала. Его солнышко яркое…
— Валер, ты же знаешь, это детки, они ждут тренировку, как праздник! Поверь, для них это так важно, — покачала она головой, делая пометки на полях тетради. — А что, какие-то проблемы с катком сегодня?
Он помолчал.
И, вроде бы, справлялся. Валерий сам не знал, как? Но пока, ничего не указывало на то, что Настя слышала о приезде Верещагина.