Yerba Mate: Мате. Матэ. Мати. 9000 лет парагвайского чая стр. 33
в качестве материала. Так я решил делать саженцы, отрезать небольшие ветки дерева, которые приживаются очень хорошо, если их защищать от палящего солнца и умеренно поливать почву, открывать вечером после заката солнца и укрывать ранним утром».
Помимо Бонплана мате изучал также французский ученый Огюстен Сент Илер, который присвоил ему уже известное нам ботаническое название: Ilex Paraguariensis.
Тем не менее, именно благодаря исследованиям Бонплана стало возможным развитие плантаций мате на руинах иезуитских редукций в Сан-Игнасио, в аргентинской провинции Миссионес.
Руины всегда ассоциируются со словом разруха. Так было и в Аргентине. После того, как большинство стран получили независимость от некогда могучей Испанской империи, к Аргентине
отошли территории, на которых ранее располагалось государство иезуитов. Было потрачено немало усилий, прежде чем новые плантации стали давать стабильный «урожай». А пока людям приходилось довольствоваться все тем же мате «де Паранагуа».
Местные жители и довольствовались им, увлечение йербой не шло на спад, а, наоборот, разрасталось, словно снежный ком. Однако приезжающим европейцам порой казалось удивительным такая любовь к мате, которая, на их взгляд, ассоциировалась с пагубной привычкой. Так, в двадцатые годы девятнадцатого столетия один британец писал в своем дневнике: «Когда я первый раз увидел бомбилью в женских губах, мне показалось, что присутствовавшие дамы курят. Вкус у мате нельзя сказать, что бы неприятный, но все же напиток не может сравниться в этом качестве с чаем. Поговаривают, что мате вредит зубам. А вообще это зрелище напомнило мне неприглядную картину, вызвав в памяти вид курительной трубки в женских руках».
Индустриализация производства. (1870 – наше время)Как мы писали, после поражения в войне с Тройственным альянсом, Парагвай потерял большинство своих земель, на которых произрастал мате. Аргентина лишь начинала наращивать производство, поэтому Бразилия по сути, полностью захватила рынок.
Однако уже к началу 20 столетия производство мате в Аргентине стало оживать, и отследить это можно в цифрах: в 1898 году провинция Миссионес производила 1 миллион килограмм мате. Спустя всего 31 год объем производства был увеличен в 20 раз. Этому способствовало не только рвение владельцев частных плантаций, но и реализация государственной программы, благодаря которой правительство Аргентины надеялось поставить отрасль на ноги. Результат был на лицо – провинция Миссионес вышла из кризиса, и стала заметно теснить на рынке бразильский мате, который завозился из регионов Парана, Мато Гроссо ду Сул, и других.
Хотя версия о том, что Бонплан был первым человеком после иезуитов, кто сумел прорастить семена мате, уже была озвучена, история говорит о том, что были и другие претенденты на это «открытие». И если Бонплан понял, что семена можно прорастить, отправив их в желудок к птицам, то Карлос Таис в 1895 году провел опыт, длительное время держа семена в воде. Благодаря этой водной процедуре, семена прорастали. Это открытие было сделано им в Буэнос-Айресе.
И, конечно, нельзя не отметить еще одну «первую» удачную попытку прорастить семя парагвайского падуба, которая принадлежит поселенцам колонии «Новая Германия», которая расположена в Парагвае, в 250 километрах от Асунсьона. По правде, эта попытка прорастить семя была лишь одной из многих, которая в результате увенчалась успехом. Было это в 1896 году, и заслуга всецело принадлежит Федерико Нейману, который уже в 1901 году смог собрать свой первый урожай. История «Новой Германии» – это попытка доказать превосходство арийской расы над евреями, к чему всецело стремился основатель колонии Бернхард Фестер, который являлся мужем