Библиотека

За чертой времени стр. 401

Размер шрифта
-
+
Тема

бояться и теперь беспокоился лишь за… младшего лейтенанта. Якобы! Отчего под ложечкой заныло, черт подери? Старался равнодушно пропускать мимо ушей и сознания взрывы фугасов. «Здорово вышло с этим полковником-земляком Вилова. Что ни говори, родился ты, Петя, в рубашке. Удачно улизнули и добрались-таки, добрались. А кто всех перехитрил? Главстаршина Петухов, едрена-корень».

А Сорокаустов, старый забайкальский казак, всю жизнь отдавший Красной Армии, мотавшийся по стране из одной части в другую, живо вспомнил «молодость» свою забайкальско-партизанскую, свой отряд и Ивана Вилова: как он, Сорокаустов, сватал за него Зину-невесту, как Иван сорви-голова умыкнул ее у родителей (без свадьбы, без попа), и вот что из этого получилось — сын Матвей Вилов. И что за встреча со своим прошлым — где? — на фронте, за границей, в Венгрии («фантазия»). Вдруг вспомнив, что на ум попало, и впрямь разволновался не на шутку, и пропало на минуту ощущение окружающего, порвалась связь с ним. Но это было лишь минуту — не больше. И нипочем ему был жестокий артналет, наплевать на него, ведь такое всплывает в памяти явственно и чудно в кои веки. За эту минуту Сорокаустов, блаженно улыбаясь самому себе, произнес монолог — набор полузабытых забайкальских слов:

— По елани в один уповод, паря, махнули, пристал, набили мамон, но

не стали себя наповаживать голубицей… понужали коней. Понял, кто я, а, Матвей, сын Ивана Вилова? Родня, можно сказать. Мы с твоим отцом чалдоны, вот кто мы с твоим отцом. Где он, мой молодой друг и товарищ?

— Умер папка.

— …Умер, говоришь. Зато мы с тобой живы. Такой казак, такой казак и умер. Уж больно веселый да хваткий был, такие не долгожители, таким отмеряется меньше.

Матвей не понимал, к чему клонит, зачем так много говорят полковник, чего от него, Вилова, хочет. Такой налет, а он «про голубицу». Ну, земляки, ну и что из того? Тут надо уносить ноги, раз налет, прятаться в укрытие, в щель. Другой табак, будь полковник солдатом или сержантом, ну, на худой конец старшим лейтенантом, молодым, тогда бы здорово, фартово бы повернулось. Тут — полковник, вон куда надо голову задирать, палкой не добросишь. Вот Лосев, тоже старик, но какой! Рядовой, понятный весь, свой лесной землях, как отел вроде, и в то же время по чину ниже… С тем можно. С тем проще простого, и то не клеится, не ладится — старик…

— В укрытие!

Ещё не докопанная щель в заднем конце просторного двора, возле заборчика из камня, в одном месте расширена и перекрыта накатом бревешек — сухо, чадит коптилка, есть табуретки, стол дощатый. Несколько человек — не узнать кто: отблески от вспышек снова и снова тушит ночная темень — стоят, не шелохнутся, плотной грудой, замерли, а разгул огня и грома исхлестывал все, что торчало над поверхностью земли. И было ощущение, что этот бушующий ураган взрывов и обвалов разметет, искрошит подчистую постройки-гнезда людские и похоронит, завалит толстым могильным слоем всех живых, оказавшихся в центре цели вражеских артиллеристов, в какие бы норы они, живые, ни забились.

Надежда Тихоновна с ужасом в глазах, с замирающим сердцем, чувствуя, что сознание вот-вот покинет ее, и она уж не в состоянии будет защитить

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.