За чертой времени стр. 440
«Не сдались». Один сжимал в руке некинутую гранату, и Вилов, отстранив Давлетшина, Петухова и Андрея, разглядел: чека у гранаты выдернута, стоит тронуть мертвого, и — ахнет. Прикинул в уме, решил: расстрелять ее. Отошел за машину, дал очередь — взорвалась. «Прости, браток», — мысленно сказал он мертвому артиллеристу. Тому оторвало руку по самый локоть, осколки изрешетили грудь, лицо, но крови не было — уже вытекла, Голова, потеряв равновесие, качнулась, упала на камни, словно мертвый кивнул: дескать, живите, ребята.
Перед палисадами трех домов они увидели сожженную санитарную машину, повозки с набросанным как попало имуществом — здесь был вырезан наш санбат и все раненые. Стояло перед глазами: молодая девушка, голова свесилась с телеги, и ветер перебирал пряди волос.
Крик из-за угла:
— Ребята, сюда! Все — сюда!
То оказался человек в нижнем белье. Стоя над трупом немецкого офицера, он выкрикивал:
Идут за днями дни бессменной чередой,И узкою стезей к могиле всяк спешит…— Это он гнался за мной. Данилку убил, а меня…
Куда? Не расходиться! Вы поняли, вы поняли? Я это понял там — на чердаке, в соломе, где шуршат мыши. Все тихо, тихо. И на рассвете зарождается жизнь. И с первой секунды устремляется к своей смерти.
Этот офицер ли, солдат ли, сошедший с ума, кожа да кости, сейчас стоял перед глазами. Отложив МГ, Вилов собрался прилечь на нары, но за плащ-палаткой, служившей дверью, послышались шаги, и в землянку вошла… Надежда Тихоновна. Сзади стояли Петруха с Андреем
— Здравствуйте, младший лейтенант Вилов, — сказала она. — Живы все, мои милые. Сердце надселось.
— Садитесь вот сюда. — Вилов пододвинул ей чурбак — А я пришла с доброй вестью, Матвей Иваныч.
— Вас наградили, Красная Звезда.
— Рядовой Сидоров, как себя ведешь? Стыдно, Андрей. — Ма-ама.
— Не буду больше. Как договорились: при посторонних — рядовой Сидоров. Но ведь Матвей Иваныч не чужой.
—
Когда? Как вы узнали? — Щеки Вилова зардели.
— Читала приказ. Полковник Сорокаустов просил поздравить от своего имени. И шлет привет.
— А Лосева, Давлетшина, Маслия?
— Минуточку. — Надежда Тихоновна достала из полевой сумки листок, прочитала:
— Лосев — медаль «За боевые заслуги», Маслий, Давлетшин — «За отвагу».
— Все на виду, — сказал Вилов. — Людей мало. В моей роте, Надежда Тихоновна, семьдесят человек. В батальоне две роты. Спасибо пушкарям — пристрелялись, а то бы они нас смяли. Минометы ихние свирепствуют. Вы надолго?
— На два дня, — ответила Надежда Тихоновна. Она знала о приказе: завтра дивизия переходит в наступление, но промолчала — через час офицеры узнают о нем от командира батальона Ралько.
— Мы их тут потеснили. Наши окопы были там, на косогоре. Потом мы отошли сюда, на гребень. Но они не заняли наши траншеи — близко больно, опасаются.
Он с облегчением вздохнул, когда вошли Маслий, Давлетшин и сзади Лосев.
— Здравия желаю! — гаркнул Маслий…
Тесно в землянке, душно.
— За комбата! За медали? — тихо сказал Вилов.
— За Звезду, — добавил Давлетшин.
Впервые за свою жизнь Вилов выпил наркомовские сто граммов — пять столовых ложек. Задохнулся, закашлялся. Лосев пригубил, отдал остатки Маслию — тот