За Лувром рождается солнце стр. 17
чесать у себя в затылке, чтобы получить хотя бы ломаный грош. Разве нет?
– Ну-ну, – произнес он неопределенно. – Я уже вас поправил. Я сказал: не совсем. В противном случае вознаграждение материализуется и попадет в карман честного человека, если именно честный человек сможет вернуть или добиться возвращения картины.
– Значит, у меня есть шансы? Он ухмыльнулся:
– Гм... Скажем, половина на половину.
– От трех миллионов даже пятьдесят процентов – это заманчиво.
– Сколько же, в этом случае, стоит сама картина? – спросила Элен.
– Много сотен.
– Черт возьми!
– Именно так!
– В любом случае, ее стоит поискать, – сказал я, – А Ларпан? Украл он или нет?
– Об этом мы ничего не знаем, – вздохнул комиссар. – Бредем на ощупь... Есть множество предположений... Во-первых...
Он поднял палец с пожелтевшим от табака ногтем:
– Украл он. При нем были подлинник картины и ее копия, и у него свистнули подлинник и деньги. В этом случае виновниками были бы его сообщники. К несчастью, на нынешнем этапе следствия мы не знаем, где искать этих сообщников...
– Если они и существуют, то давно смылись.
– Да. С другой стороны, после приезда в Париж он посещал очень немногих людей, и все они – с безупречной репутацией. Во-вторых...
Он нацелил два пальца на бычьи рога моей трубки, словно вызывая быка на бой:
– ... при нем была только копия, которую он заказал с какими-то нечистыми намерениями. Например, вернуть ее музею под видом подлинника. Похоже, он уже совершал подобные махинации с Джокондой в 1912 году. Или толкнуть ее какому-нибудь коллекционеру под видом подлинника. Короче говоря, владея копией, он стал жертвой вора, которому были нужны только его деньги. Откровенно говоря, мы не очень верим в это последнее предположение. Первое представляется нам предпочтительнее. Но у второго предположения есть вариант. Ларпан мог входить в банду, которая хотела извлечь выгоду из кражи Рафаэля, но по той или иной причине в подвале по улице Пьера Ласко произошла разборка...
– Но почему именно в этом подвале? – вмешалась Элен.
– Подземный Париж почти не меняется, – заметил Фару. – Особенно в окрестностях Центрального рынка. Я вам рассказывал, что Дома, он же Ларпан, некогда совершил мошенничество. Его жертвой был комиссионер этого рынка. Здесь он должен бы знать все ходы и выходы. А недавно он, должно быть, побывал в этих местах с разведкой и затем назначил там свидание своим сообщникам. Скорее всего, именно он хотел их – или его – разыграть, но ему это не сошло с рук.
– И убийцы удалились, бросив картину на теле Ларпана? – спросил я.
– Да, раз мы ее нашли.
– Почему же?
– Может быть,
потому что сделка, которую они задумали с картиной, срывалась, или оказавшихся при Ларпане денег было достаточно, чтобы оправдать их расходы (Вроде бы он всегда носил с собой крупные суммы). А, может быть, по другим причинам.
– Потому что их спугнули? Или же было бы неосторожно задерживаться?
Фару покачал головой:
– Их не спугнули, и они могли бы оставаться там, сколько захотели. Они могли бы устроить там целое сражение... а вы знаете, как, бывает, затягиваются такие игры.
– В одну такую игру они и сыграли... Но в короткую. А помимо этого? Следы?
– Ничего. Пока мы плаваем. Но я пытаюсь как-то направлять это плавание. Мы