Библиотека

За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

колючий чертополох в донской степи.

Взять бы душу, да промыть под краном,

Смыть всю грязь налипшую и зло.

Чтоб она, качнувшись бликом странным,

Стала вновь прозрачной, как стекло, —

вздыхает он печально. Но «скулят в его глазах собачки» и выжжено все, выжжено все, выжжено.

И все-таки после пережитого он продолжает утверждать:

Что ранено — затянется,

Ненужное — забудется,

Хорошее — останется,

Задуманное — сбудется.

Можно быть совсем молодым человеком и писать так, словно ты обитатель богадельни. Можно быть стариком и жить так, словно ты только начал это делать. До самых последних дней голос Освальда Плебейского звучал молодо и звучно.

Беглец из дома престарелых?

Поэт.

Удивляйся, всему удивляйся!

Привыкать ни к чему не спеши!

Удивлением исцеляйся

От тенет и от пепла души.

Этот мир полон сказок и таинств.

Будь младенцем с нагою душой.

И услышишь, как бьется и тает

Сердце камня под женской ногой.

Давно замечено и не мной, что талант всегда отличает высочайшая внутренняя культура. Он начитан в силу того, что, творя сам, с любопытством косит глаз — а как это делают другие? В доме у Плебейского всегда были томики стихов, чаще из тех, что в те годы было просто невозможно достать, — Мандельштам, Цветаева, Ахматова, Пастернак, Кирсанов. Он любил поэзию и мог о ней говорить часами, говорить со знанием дела, цитируя любимых авторов.

Он ушел вместе с империей, в которой прожил трудную, горькую и все-таки счастливую жизнь. Наверное, в этом можно увидеть какую-то символику: империи распадаются, когда лишаются своих корней. Корни империи — настоящие люди, которые в ней живут.

В конце жизни О. Плебейский как бы подвел итог прожитому. Он написал строки, под которыми могли бы подписаться многие, ведь он облек в форму те неосознанные порой мысли, которые посещают старшее поколение:

Стареем мы — создатели империй,

Уходим мы — хранители империй,

Но верность нашей юности храним.

И, вслушиваясь в новые заботы,

Приветствуя пришествие свободы,

Мы плачем по империям своим.

Пора и нам подвести итоги. Вся его жизнь состояла из вечных и трудных дорог. Собственно, из дорог состоит любая человеческая жизнь. Одни ломаются на половине пути, другие едва осиливают первый подъем, и только те, кто знает цену жизни, проходят по этим дорогам с упрямым достоинством, чтобы в самом конце сказать:

Вставали и падали боги,

Поклонникам души дробя.

А я — человек эпохи.

А я — человек себя…

…Так жил и живу без утайки

Я, непокорный судьбе.

Ясный, как штык в атаке.

Мудрый, как вещь в себе.

Главным в жизни Освальда Плебейского была дорога. Он много повидал в детстве, восемнадцатилетним он прошел кровавые дороги войны, позже шел темными и удушливыми штольнями угольных шахт, в бесконечных казахских степях выполнял команды конвоя, исколесил Сибирь, да и по волгоградской земле поездил немало. А потому и мог сказать читателю:

Мои следы снега сотрут, стеная,

Дожди пройдут, по миру прозвеня.

И не жалея, и не проклиная,

Ты помолись дорогам за меня.

Все сказано. Осталось одно — назвать его настоящим именем. Тем, которое он получил при рождении. Тем более что стыдиться нечего — жизнь прожита в полном соответствии с поговоркой, которая гласит, что человек должен испытать все — войну,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.