За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 50
романтическую направленность его ума, остро-асоциальное отношение к происходящему и деликатное отношение к людям.
Некоторые книги его я перечитал совсем недавно. И что же? Стиль его не устарел, истории, рассказанные им, и сейчас воспринимаются с интересом, а автором он всегда был хорошим — ничего не исчезло, ему не за что стыдиться на небесах. А ко всем его достоинствам я для себя добавил еще одно — литературное. Оно выдержало испытание временем.
Романтик на синей льдинеО Луконине-человеке и Луконине-поэте написано в свое время немало. Но это фигура знаковая.
Сам факт, что отделение Союза писателей и бар, где мы так охотно собираемся, находится в городском Доме литераторов имени Луконина, говорит о многом. Не рискуя рассказывать лишнее, ведь могут упрекнуть, что я использую чужие мотивы и повторяю пройденное, отмечу, что товарищи по перу в свое время выпустили великолепную книгу поэта, в которую наряду с его стихами включили добрые воспоминания о Михаиле Луконине, которые лучше всяких литературных оценок скажут читателю о нем.
Черный томик, в который включены очень удачно подобранные стихотворения, возвращают нас ко времени, когда писатель был жив. С радостным удивлением констатируешь, что стихи совсем не устарели, что рифмы и метафоры в них остаются свежими и вызывают жадность к жизни. А это является признаком настоящей литературы.
О, этот «Сталинградский театр»!
К суфлерской будке
Старшина
Припал
и бил во тьму.
И история сама
суфлировала ему.
Огнем поддерживая нас,
в боку зажимая боль,
Он без поэм и без прикрас
сыграл
великую роль!
Романтик, прошедший суровую школу войны.
Тебя все, наверное, спрашивают:
Почему ты одна?
Где он?
А что ты им отвечаешь?
Скажи им,
что я влюблен
в Тихий и Ледовитый,
на синей льдине плыву.
Скажи им,
что я зимовщик,
на новой земле живу.
Скажи им,
что я мореплаватель,
сквозь льды прохожу,
грущу,
к материку открытий
новый пролив ищу.
Бьет меня море,
шатают штормы,
и ветер еще не стих…
Я вижу пролив.
Скажи им.
И ты не обманешь их.
Сейчас такие стихи не пишут. На смену поколению романтиков пришло поколение прагматиков. Рубль и доллар отражаются в их равнодушных ко всему другому глазах.
Не вовремя уходят поэты! Своим присутствием они изменяют время. Все могло бы быть другим, совсем другим! Но их нет, и мы с вами в сером мире серых мышей. Помните повесть Виля Липатова?
О Луконине вспоминают многие, вспоминают добро, охотно, вспоминают с радостью, как можно вспоминать лишь о хорошем человеке. Поэт — это не профессия, это состояние души.
Читая Луконина, постоянно натыкаюсь на что-то созвучное моей душе:
…А мы убеждаем друг друга, трясем друг друга за рифмы и топчемся то на лестнице, то на площадке, добиваясь этакого единоначалия в поэзии. Поскольку это невозможно и лыжня не ведет никуда, обрываются наши поэтические дискуссии. Это все временные заблуждения, но они мешают нам в работе на современность…
Пока противостоят эти две поэтические «стенки» и запевают: одна — «а мы просо сеяли, сеяли», а вторая — «а мы просо вытопчем, вытопчем», между ними как ни в чем не бывало проходит спокойная, никем не задеваемая благополучная серость, безликость. На нее никто не обращает внимания, она становится потоком.
Отменно сказано! Мы пропустили