Библиотека

За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

сродни фантастике метафоричностью и способностью обострить восприятие жизни до отчаянной высоты.

В темнеющем больничном городке

вчера еще молчок и разобщенье,

теперь они почти накоротке:

надежда, боль, прощанье и прощенье.

Халатик рваный, хвостик мотузка,

пижама смята, шлепанцы обиты —

бредут: укор, отчаянье, тоска,

смятенье, страхи, жалобы, обиды.

Только безнадежно слепой и глухой к слову человек не увидит в этом написанном широкими мазками портрете безнадежного и отчаявшегося больного.

Колль — крепкий поэт, владеющий слогом и мыслью, но этого ему было мало, он постоянно искал чистый звук, без которого не бывает поэзии.

Это другой рассказ,

это рассказ нелестный,

это не входит, лес мой,

в праздничный твой раскрас.

Вот он, звук, что связан со словом и душою!

Но слово и звук ничто без мысли, даже если мысль эта безжалостна.

…Россия! Мой шаг не решен.

Я брел по песку, по тоске, по лесам,

я след черноптицы в болоте нашел,

но в этих охотах добыча — я сам.

Молчать! На пыжи я изрежу картон,

по горло уйду в заболоченный грунт.

Не я сочинил про последний патрон:

его для себя берегут.

Эти стихи, написанные уже в конце жизни, в годы смуты и лихолетья, в годы изменения мира, годы обретения ада, который не принимала его душа.

Александр Колль — поэт нервный, все в его стихах дрожит, как дрожит скаковая лошадь, стремящаяся к финишу, как дрожит охотничий пес, хватающий за черные пятки лису.

Его стихи не для развлечения и отдохновения, но разве стихи пишутся для этого? Стихи — концентрат мысли и душевных оттенков автора, их читают, когда плохо и когда хорошо, но не для того, чтобы расслабиться, а для того, чтобы найти что-то созвучное тому, что вызревает в твоей собственной душе.

Стихи Александра Колля этому соответствуют. Не зря же он однажды сам сказал о себе:

Не рядился я в праздные тоги,

не витал далеко от земли,

а подвел ненароком итоги —

и итоги меня… подвели.

Чтобы так подвести человека,

надо было ему (то есть мне)

страшно много потребовать с века,

не сойдясь на отдачу в цене.

Поэты не умирают. Они продолжают здравствовать, пока в чьих-то душах звучат их стихи.

Звездолет по имени «Леднев»

Я с раннего детства верил, что будущее будет прекрасным. Я не был одинок. Вокруг меня были люди, которые в это верили. Знаете, когда мир состоит из хороших людей, хочется верить в прекрасное будущее.

Каждый человек в душе романтик. Почти каждый. Исключение составляют люди, которые верят в то, что деньги могут все. Валентин Леднев — романтик.

Только романтик мог написать в автобиографии, адресованной в Союз писателей: «Родился в XX веке, надеюсь умереть в XXI». И не просто написать, но и угадать. К сожалению, до XXII века могут дожить только написанные сегодня стихи.

Лишь неисправимый романтик из поколения тех, кто родился в начале XX века, мог написать о себе: «В мае 1942 года принял воинскую присягу на верность Родине. В соответствии с ней тружусь по настоящее время».

Все правильно. Я сам офицер. Могу свидетельствовать, присяга принимается один раз в жизни. После этого можно только умирать, исполняя присягу, или срывать и бросать погоны на землю.

Есть люди непреклонные. Они

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.