За несколько лет до миллениума (сборник) стр. 7
водой, деревьями, вытянувшимися вдоль Бузулука, деревенским бытом, от которого поэт так и не отвык за годы городской жизни. Она — из встреч с интересными людьми, которых на веку В. Макеева было великое множество. Она из его души, которая любит окружающий мир и болеет за него.
Возьмите его книгу «Нет уз святее» и вы узнаете, что тревожит его в сегодняшней литературе, увидите краткие, но интересные портреты современников, окунетесь в деревенский быт с его хуторами, где все — земляки, а каждый второй — кум, где смотрят «Санта-Барбару» и лузгают семечки и где неспешно, но от заката и до рассвета работают на земле. И там он зорко высматривает молодые и не очень таланты, отмечая то котовского судмедэксперта Владимира Михотина, то клубную работницу Светлану Гунько, а то и вовсе ядреные частушки какой-нибудь бабки Матрены, в которых живет крестьянская душа:
Эх, ударить бы вприсядку,
Чтобы танца жаркий ток
Из носка метнулся в пятку
И обратно перетек!
Василий Макеев из совестливых людей, и это лучшая его аттестация как поэта. И как человека. И он плоть от плоти своей земли. И потому смело вводит в поэтический оборот слова родного говора:
Я все еще от века не отвык,
В моем двадцатом — страхи и привады,
Кулючу впрок, кочующий кулик
У кулича родительской левады.
О том, что тень свалилась на плетень
И к неминучей горестной досаде
Крестьянство обломали, как сирень
Сноровистую в сорном палисаде.
Но все же, осиян иль окаян,
Век близок мне не бомбою ато́мной,
А как хмельной колодезный ирьян,
В жару даримый матушкой укромной.
Сам он однажды сказал с некоторой горечью о себе и любимой родине:
Не бранил житья,
Не хвалил,
А людей квелил,
Красоту ломал копья,
И в итоге сих полумер
Голова моя
И страна моя
Поусохли вдруг на размер.
Я детей узнавал в лицо.
И душой в тернах
Широко шалил
В стороне от былых лесов.
И не зряч, не слеп,
Сыплю соль на хлеб
И сулю судьбе неуют.
Коль теряет крепь
Гулевая степь
И сверчки зарю не куют!
Вот он, веселый, отчаянный на фотографии в журнале «Отчий край» с копной пахучего сена на вилах. Тащит ведь и не надорвется! Вот ведь городской житель с живой крестьянской душой!
Читатели всегда ждут его стихов. Поэзия его пахнет чабрецом и донником. Иначе и быть не может — Хопер и Бузулук, откуда он родом, испокон веков были истинно казачьими местами. Удивительный поэт, которого любят и знают в России.
Снегирь на рябиновой веткеТатьяне Брыксиной… Впрочем, какое мне дело до ее возраста? Женщине ровно столько лет, на сколько она себя чувствует. Не буду я бестактно забираться в дебри, тем более что пишу я не просто о женщине, я пишу о поэте. И биографию ее я пересказывать не буду. Зачем? Она это сделала сама. И сделала хорошо — многие даже всплакнули над страницами её книги «Трава под снегом и другие истории». Серия автобиографических повестей расскажет о человеке куда больше, чем это смогу сделать я. Биография у нее непростая, потому и книга получилась интересная — она сохранила дух времени, каждая повесть написана прозрачным русским языком и хранит не только память о событиях, но