За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 117
дней в Виллар Перозе, составляя послание. Это был призыв к миру, сотрудничеству и диалогу.
Эдоардо переживал острую экзистенциальную дилемму. Вероятно, его пугало всепроникающее, как спрут, влияние собственной семьи, масштаб ее владений. В середине 1980-х под руководством Джанни «Фиат» достиг новых высот власти. Теперь компании, принадлежавшие семье, составляли одну четверть рыночной капитализации Миланской фондовой биржи; под управлением Ромити «Фиат», а с ним и семейство Аньелли вышли за пределы традиционных сфер деятельности – автомобилестроения, издательского дела и футбола – и стали заниматься страхованием, строительством, медицинским оборудованием, путешествиями и обороной. Для этого Джанни использовал как финансовую и промышленную мощь, так и влияние СМИ. «Фиат» стали называть «государством в государстве», а семью Аньелли – «некоронованной королевской семьей Италии».
Оглядываясь назад, становится совершенно очевидным, что господство Джанни в итальянской экономике проявилось в двух сделках, заключенных в течение 1986 года. Генеральный директор «Фиата» Чезаре Ромити сумел оттеснить в сторону «Форд», когда американский автопроизводитель сделал предложение о покупке у государственного холдинга «ИРИ» убыточной «Альфа Ромео», успешно защитив и даже приумножив и без того внушительную внутреннюю монополию «Фиата» и поставив его в борьбе за европейское лидерство в один ряд с «Фольксвагеном». В том же году «Фиат» организовал выкуп 15 % акций, принадлежащих правительству Ливии, за 3,1 миллиарда долларов с помощью «Медиобанка», который, по мнению критиков, несправедливо обошелся с миноритарными акционерами. Размер и влияние группы начали вызывать вопросы о том, не стала ли она слишком влиятельной.
Учитывая полное отсутствие у Эдоардо интереса к объединению семейных предприятий, друзья и родные нередко предлагали ему найти альтернативу своей должности в «Фиате», быть может, реализовав один из множества своих интеллектуальных интересов. В ответ на эти советы он всегда отделывался неопределенными обещаниями. По правде говоря, даже те, кому было далеко не безразлично его благополучие, отмечали, что Эдоардо был недисциплинирован и избалован привилегиями потенциального наследника. Но это не означает, что сам он не страдал от этой ситуации.
Летним вечером 1983 года около сотни актеров, политиков, режиссеров и представителей аристократии собрались на террасе на крыше огромной римской квартиры на Виа дель Корсо на вечеринку, как делали довольно часто. Торжество устроила сценарист и писатель Катерина Дзаккарони в честь американского актера Роберта Де Ниро, снимавшегося в то время в эпической картине Серджо Леоне «Однажды в Америке» на киностудии «Чинечитта». Остались позади «свинцовые семидесятые» – им на смену с радостным ликованием пришли годы гедонизма и эпоха Рональда Рейгана.
Спустя несколько дней Эдоардо без предупреждения появился у двери Катерины, и его пригласили войти. Катерина не помнила, как познакомилась с ним на вечеринке, но в этом не было ничего удивительного – ведь там была толпа гостей. Несмотря на его манеру элегантно и с достоинством держаться и на то, что он был на пике своей физической привлекательности, с породистым лицом и высоким лбом, она с потрясением и грустью вдруг осознала, что никогда прежде не встречала более несчастного человека. Казалось, будто бы у Эдоардо попросту отсутствует кожа, настолько он был чувствителен.
Сидя на диване в компании незнакомки, Эдоардо излил свою душу, пока двое его телохранителей тактично ждали поодаль.
– С отцом я вообще не вижусь – ни на свой день рождения, ни даже на Рождество, – начал он. –