За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 17
основали тридцать акционеров, а руководство, куда входил и Джованни, вложило в компанию всего 3,75 % от первоначального капитала. К 1906 году Аньелли и двое его единомышленников из числа руководства, адвокат Людовико Скарфьотти, занимавший пост председателя совета директоров, и биржевой маклер Луиджи Дамевино, приобрели достаточное количество акций, чтобы их совокупный пакет составлял 41,3 %. Сам Джованни владел 13,9 %, и стоимость его вложения выросла с 30 000 лир в 1899-м до 1,18 миллиарда лир. Менее одной трети в капитале компании – или 28,3 % – было сосредоточено в руках изначальных акционеров и руководства. А 30 % принадлежало семьям, вложившим деньги в ценные бумаги в надежде сорвать куш во время «автомобильного бума».
Джованни, Скарфьотти и Дамевино поняли, что на карту поставлено больше, чем просто азарт победы на гонках, и что их потенциальная прибыль не ограничивается дивидендами. Предприятие, начавшееся со ставок богатых бизнесменов и аристократов, быстро разрослось до законодателя отрасли, превратившись в компанию, способную менять тенденции в мире транспорта, а также инфраструктуру и коммуникации во всем мире. Джованни предвидел это и хотел, чтобы компания диверсифицировала производство, занявшись также изготовлением двигателей для грузовиков и судов. Но на этом пути его ждало одно препятствие: сам «Фиат». Его устав гласил, что акционеры, вложившие первые 800 000 лир уставного капитала, имели первоочередное право на покупку любых новых акций, а кроме того, ограничивал виды деятельности, которыми могла заниматься компания. Джованни, Скарфьотти и Дамевино нужны были деньги для того, чтобы взять под контроль компанию «Ансальди», производившую двигатели для судов и подводных лодок, – вот только они не собирались делиться властью с другими акционерами.
Они представили свое решение на собрании совета директоров, которое прошло в доме адвоката Эдоардо Бозио, юридического консультанта «Фиата».
– Как вы знаете, наше руководство получило несколько предложений по слиянию с другими крупными предприятиями отрасли, – начал председатель Скарфьотти. – Но любое приобретение требует прироста капитала, и тут наш устав представляет собой непреодолимое препятствие, поскольку дает акционерам-учредителям возможность покупки акций. В свете вероятного приобретения «Ансальди» я считаю, не лишним будет выслушать предложения этих двух господ.
В этот момент вошли адвокаты Бозио и Данте Феррарис – очевидно, мероприятие было тщательно подготовлено и срежиссировано – и зачитали свое радикальное предложение. Оно предполагало ликвидацию компаний «Фиат» и «Ансальди» и учреждение вместо них нового предприятия с уставным капиталом 9 миллионов лир, которое также будет контролировать «Ансальди», а в число его крупнейших акционеров должны были войти Джованни, Скарфьотти и Дамевино. Несомненно, предложение было составлено с учетом интересов этих троих и, конечно, по их указанию. Объединив свои пакеты акций и заручившись поддержкой ряда других инвесторов, троица наверняка сумела бы найти необходимые голоса для его утверждения.
Можно себе представить воцарившееся после этого заявления потрясенное молчание.
– Я бы предпочел достичь этой цели, не ликвидируя компанию, – заметил банкир Микеле Чериана Майнери, крупнейший акционер «Фиата» на момент его учреждения.
Тут слово взял граф Бискаретти, стоявший за идеей создания компании, энтузиаст, участвовавший в первой итальянской автомобильной гонке «Джиро д’Италия» в 1901 году и больше всего на свете любивший автомобили, а не бизнес.
– Мне грустно при мысли о том, что «Фиат», сияющий символ нашего успеха, может превратиться во что-то другое, – сказал он. – Я бы хотел поблагодарить председателя Скарфьотти за все, что он сделал