За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 32
мужчин и женщин – стояли молча, не произнося ни слова. Никаких радостных криков и приветствий дуче. Только оркестр нарушал гробовую тишину.
Джованни коротко поблагодарил Муссолини за визит от лица всего совета директоров и рабочих, после чего завершил свое выступление словами «Да здравствует Муссолини!». Однако по морю каменных лиц, взиравших на сцену, было ясно, что если Муссолини надеялся своим визитом привлечь на свою сторону работников «Фиата», то надеждам его не суждено было оправдаться.
Попытка Муссолини задобрить аудиторию словами о том, что «в интересах промышленников, чтобы рабочие… имели достаточно средств к существованию и не страдали от неудовлетворенных потребностей», была встречена молчанием. Единственным моментом в выступлении, на который присутствующие ответили аплодисментами, были слова дуче о том, что нужно ввести необходимую дисциплину для всех (друзей и прежде всего конкурентов).
В тот же вечер Муссолини и его соратники-фашисты присутствовали на гала-ужине в «Гранд-Отел д’Эуроп» на главной площади Турина – изящное напоминание о том, что сразу после объединения Италии этот город на какое-то время стал ее столицей. На этот блестящий прием собрались представители деловых и светских кругов Турина: мужчины во фраках, женщины – в длинных вечерних платьях.
После ужина Муссолини и еще несколько человек отправились на балкон, откуда наблюдали за тем, что происходило на площади Пьяцца дель Кастелло. А там собралась восторженная толпа, с факелами и фейерверками, освещавшими белый фасад великолепного королевского дворца и резиденции короля Виктора Эммануила. Толпа бурлила от возбужденных разговоров и радостных возгласов.
Джованни Аньелли примкнул к группе людей на балконе. На груди его фрака красовалась красно-белая лента медали «Корона Италии» – королевской награды. Он был на голову выше Муссолини и со вкусом одет. Среди присутствующих был силовик Чезаре Мария Де Векки, один из четырех помощников Муссолини, возглавивших марш на Рим. Лысый, усатый фашист теперь властвовал в Турине.
– Довольны? – спросил Джованни Де Векки. Между ними неоднократно вспыхивали конфликты: ни один не желал признавать авторитет другого.
– На сегодня – да, но то, что вы сказали сегодня утром в «Фиате»… – начал было Де Векки.
– Но ведь все прошло просто отлично… – возразил Джованни.
– Это как посмотреть, – не согласился Де Векки.
Муссолини молча слушал их спор, скрестив руки на груди.
Джованни понимал, что имел в виду Де Векки. Было совершенно ясно, что Муссолини недоволен холодным приемом, который ему оказали прокоммунистически настроенные рабочие «Фиата». Несмотря на то что сам Джованни решил поддержать его как главу правительства, неизвестно, как ему пришлось бы решать проблемы с рабочими, если бы диктатор запретил организацию профсоюзов. Он только что построил крупнейший в Европе автомобилестроительный завод. Но его рабочие были против Муссолини, а ему нужно было, чтобы они делали машины.
– На фабрике «Фиата» дуче приняли очень тепло – можешь сам его об этом спросить, – не отступал Джованни.
– Да уж, тепло! Сегодняшнее утро и то теплее! – парировал Де Векки, намекая на то, что и сам Джованни в душе поддерживает своих рабочих, которые явно предпочли бы дуче социалистов и коммунистов. Для Джованни это было сопряжено со вполне понятными рисками, а Де Векки явно издевался над ним.
– Мой вклад в успех этой демонстрации национальной солидарности был не меньше вашего, – продолжал Джованни.
– Если Турин сегодня во власти фашистов, то