За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 62
одежды, чтобы переодеться и скрыть свою форму, делавшую их мишенью для немцев. Весь Рим был перевернут вверх дном.
* * *Итальянская армия предприняла безуспешную попытку отразить натиск нацистов и не дать им войти в Рим, и в это же самое время немцы заняли Турин, а вместе с ним и «Фиат», у которого в городе и его окрестностях к тому моменту было уже восемнадцать предприятий. 10 сентября отряд немецких офицеров явился в административный офис «Фиата» с приказом гестапо об аресте Джованни и Валлетты. Приказ не был выполнен, однако офицеры сообщили Джованни, Валлетте, остальному руководству и десяткам тысяч рабочих, что теперь «Фиат» будет подчиняться правительству Третьего рейха и должен прекратить сотрудничество со всеми прочими клиентами и поставщиками. В первые же дни нацистской оккупации немецкие власти вывезли с заводов «Фиата» грузовики и двигатели на сумму 300 миллионов лир.
Для Джованни такая ситуация была недопустима. Человек, привыкший подчинять любую ситуацию своей воле, внезапно оказался беспомощным. С глазу на глаз он говорил всем, кто готов был слушать, что «Фиат» принадлежит нам», а на публике называл ситуацию «удручающей» и «катастрофой». Гитлеровскому Министерству вооружения и военного производства во главе с Альбертом Шпеером было поручено взять под контроль промышленность на оккупированных территориях и переориентировать ее на производство оружия и принудительный труд. Гитлер лично уполномочил Шпеера произвести изъятие промышленных активов Италии и необходимой рабочей силы и, в частности, переправить рабочих и оборудование в Германию. Ответственным лицом, назначенным Шпеером для проведения операций рейха по вооружению в Италии, был полномочный представитель итальянского сектора организации Тодта генерал Ганс Лейерс, который имел право арестовать любого, кто не подчинялся приказам. Влияние его было настолько велико, что он отчитывался непосредственно и лично только перед Гитлером.
Зимой 1943-го и в 1944 году Турин смирился с суровыми условиями немецкой оккупации. Во время комендантского часа в городе наступала темнота, и патрули могли расстрелять на месте любого, кто отваживался выйти на улицу. Бомбардировки союзников разрушали квартал за кварталом. Налеты были хуже, чем до падения Муссолини.
Днем те, кому повезло сохранить рабочее место, отправлялись на работу, ведь все заводы «Фиата» – будь то фабрика по производству грузовиков, поездов, легковых автомобилей или самолетов, – работали на немецкую военную промышленность. При этом оборудование других заводов разбиралось и вместе с рабочими перевозилось в Германию. Безработные отправлялись на поиски пропитания на черный рынок или собирали каштаны с деревьев, росших на улицах города, и перетирали их в муку. Базовые потребности в еде обеспечивались за счет пайка, состоявшего из 150 граммов хлеба в день (примерно три ломтика). Все прочее было в дефиците.
В этот период бомбежек и массового голода туринская еврейская община, веками жившая в городе, оказалась посреди худшего из своих кошмаров. Депортации евреев начались 13 января 1944 года, когда 50 человек просто посадили в вагоны для скота на вокзале Порта Нуова и увезли в австрийский концентрационный лагерь Маутхаузен. Всего к концу войны в соответствии с расовыми законами Муссолини, принятыми в 1938 году, было депортировано около 400 членов туринской еврейской общины. Среди них был и выживший в лагере Примо Леви, автор классического произведения «Человек ли это?» об ужасах Освенцима.
Стараниями Джованни «Фиат» стал настолько важным предприятием, которое теперь