За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 87
ткани и предложили ампутацию, но Джанни отказался. До конца своих дней он ходил прихрамывая.
После этого в его личной жизни наступили определенные осложнения. Памела и сестры нередко пересекались в больнице, и было совершенно очевидно, что сестрам она не нравится, несмотря на то что развод ее остался в прошлом. На протяжении их романа сестры Джанни так и не приняли Памелу, хотя ее семья радушно встретила его в их поместье в Минтерне Манья. Не было никаких препятствий для заключения их брака, но было ясно, что его семья не одобряет этот союз, а потому не одобрила его и ее семья. Их роман закончился весной 1953 года, хотя они остались близкими друзьями.
Лежа на больничной койке во Флоренции с закованной в гипс ногой, Джанни все прокручивал и прокручивал в голове цепочку событий, которые привели к тому, что он решил отвезти малознакомую девушку с вечеринки к себе домой в 4 утра, совершенно потеряв голову. Какая нелепая авария! Ответить на вопрос «как?» легко: он не справился с управлением на повороте и врезался в грузовик, сломав ногу в пяти местах и покалечив четырех пассажиров. Гораздо хитрее был вопрос «почему?».
К счастью, жертвы его фатальной ошибки выздоровели, а он не потерял ногу. К несчастью, ему пришлось провести без движения почти девять месяцев. Ирония случившегося состояла в том, что, пытаясь убежать от скуки, он оказался ее заложником.
Отчасти вина в произошедшем лежала на его деде. Принудив его ждать до 1963-го, когда он вступит в наследные права на компанию, Джованни запер Джанни в золотой клетке. А пока внук жил на полную катушку, деловые обязанности никто не отменял. 16 января 1946-го семейный холдинг «ИФИ» утвердил реконструкцию заводов «Фиата» и «РИВ» под руководством Валлетта. Джанни всецело поддерживал его бессменное правление. По словам Кастроново, семья рекапитализировала компанию на сумму «около двух миллиардов лир».
А для Джанни пришла пора расстаться не только с Памелой, но и с Раймондо Ланцей, и с другими плейбоями Ривьеры. Одного взгляда на Раймондо было достаточно, чтобы понять, почему Джанни нередко казался окружающим холодным и несентиментальным, ищущим отдушину в гедонизме. Оба молодых человека воспитывались эмоционально отстраненными дедами в огромных виллах, где к ужину следовало переодеваться в смокинг. Все насущные потребности удовлетворяла прислуга, но никто не приходил к ним поцеловать на ночь или утешить, если приснился кошмар. В детстве их воспитывали няни, одновременно балуя и эмоционально обделяя вниманием. Каждый регулярно слышал одни и те же слова: «Не забывай, что ты не такой, как другие. Ты не можешь вести себя как заблагорассудится, как ведут себя твои ровесники».
И Джанни, и Ланца сбежали от удушающей смеси строгих правил и эмоциональной пустоты в поисках новых ощущений, новых занятий и все новых любовных приключений. Джанни перенял у Ланцы его отстраненный цинизм и любовь к остроумным, хлестким фразам. Как и Джанни, Ланца никогда не задерживался подолгу на одном месте, и, как и Джанни, был непредсказуем.
В разговоре они то и дело переходили с английского на итальянский и французский и снова на английский. Говорят, что именно от Ланцы Джанни перенял привычку разгуливать по дому нагишом.
Но между ними было принципиальное различие. Джанни знал, что вечеринки до утра,