Забытые в небе стр. 5
случаю появления гостя.
Собственно, не гостя даже, а одного из полноправных хозяев Норы, уважаемого члена сообщества егерей, Сергея Бечёвникова, известного обитателям Московского Леса как Бич.
— Да, места тут, прямо скажем, захолустные, не Воробьёвы горы и не Кремль. — продолжал егерь. — Зато удобно: железка в двух шагах, если что — по путям за четверть часа можно дотопать до Белорусской. Ну и до Москвы-реки, если что, не так уж далеко — через болота тропинка известная, а здешняя фауна не слишком агрессивна. Сплошные достоинства, клык на холодец!
— Это уж точно. — согласился Виктор. — Кстати, о Кремле — тебе там бывать приходилось?
— Нет, конечно, кто меня
пустит? А вот к стенам подходил, было.
— И как?
— А никак. Дадут предупредительную очередь поверх головы, обматюкают в рупор — «не лезь, мол, куда не просят». Потом кинут блок сигарет или упаковку сухпая — и гуляй, Вася.
Кремль был «экстерриториальной зоной», где, как в МГУ и на ВДНХ, не действовали аномальные законы Леса. По слухам, там обитало настоящее правительство страны, давным-давно подсевшее на продлевающие жизнь снадобья — и управляло оттуда, дёргая за ниточки своих марионеток в Мариинском дворце.
Сергей заявился в Нору несколько часов назад. Новый смотритель усадил гостя за стол, дождался, пока тот утолит первый голод, и засыпал вопросами. Его интересовало всё — история Леса, его обитатели, а пуще всего — таинственные районы, вроде запретного Леса в Измайлово, Большой Щукинской Чересполосицы с её Разрывами, «червоточинами», ведущими в неведомые миры, Крылатских холмов, где пасутся мастодонты, гигантские носороги и мегатерии, или Лосинки, прибежища детей Леса, зеленокожих аватарок.
И, разумеется, Кремль, самое загадочное, самое зловещее — в определённом смысле — место Московского Леса. Увы, здесь Сергей не мог удовлетворить его любопытства: как и прочие лесовики, он питался байками да слухами, редко содержащими хотя бы крупицу истины.
— Кстати, рассказали тут недавно… — Бич припомнил анекдот, слышанный от знакомого лодочника. — Стучится лешак в кремлёвские ворота: «Можно тут у вас поселиться?» Охранники фигеют: «Ты чё, больной?» «Да, — говорит — больной и очень-очень старый».
— Да ведь этому анекдоту лет сто! — восхитился Виктор. — его ещё в советские времена придумали, кажется, при Брежневе. Сам-то я не помню, отец рассказывал — он страсть, как любил подобные истории.
— Да? Тогда ещё один: «Почему кремлёвская стена такая высокая?..»
— Знаю! — заржал Смотритель. — «…чтобы всякая сволочь не перелазила!»
— «…туда, или оттуда?» — закончил егерь. — Ну, точно: ничего в этом мире не меняется…
— Веселитесь? — раздалось из проёма в потолке, куда вела кирпичная, с коваными перилами, лестница. — А форточку опять не закрыли. Смотрите, заберётся какая-нибудь многоножка, будете за ней по всей Норе скакать с топорами…
Форточкой в Норе называли небольшой люк, проделанный в кровле — он служил для проветривания и играл роль аварийного выхода: выбравшись на крышу, можно было по пожарной лестнице спуститься на землю. Или перепрыгнуть на нижние низко свисающие ветви огромных, по полсотни метров в высоту, лип. Правда, для этого желательно быть почтовой белкой, как родная дочка Смотрителя Норы, чья зелёная, с ярко изумрудными глазами, рожица как раз сейчас и смотрела сверху на собеседников.
Яська преодолела лестницу одним длиннющим прыжком. По пути она мазнула беличьим хвостом по столу, опрокинув бутылку марочного армянского коньяка. К