Зачарованный грот стр. 8
на мольбертах и просто пылившиеся по углам и полкам. Все они казались Артёму нарисованными художником недюжинного таланта, хотя он и не был экспертом в живописи. Артём тут же и не преминул высказать Филиппычу своё восхищение.
— Ерунда, — махнул тот рукой. — Баловство, затянувшееся на всю жизнь. Но вижу, тебе и впрямь по душе. Давно не приходилось слышать ни от кого похвалы. Ужо и забыл, насколько это приятно. Когда закончишь свои дела, можешь выбрать любую картину в подарок.
— Да нет. Что вы. Я не могу. Вы и так очень щедры ко мне.
— И не спорь, лейтенант. Сколько мне ещё отмерено на этом свете. Кому всё это останется? Нет у меня никого. Так что возражений не принимаю, но сочту за честь. Да я тебе сам по почте и вышлю, чтоб в поезде не таскаться. Ты мне только адресок свой черкни.
— Честное слово, неудобно. Но спасибо вам большое. Адрес оставлю.
— Вот и ладно. В общем, располагайся, отдыхай. Уборная, если что, только на улице. Двери мы тут на ночь не запираем, так что можешь спокойно ходить сколько понадобится.
— Арсений Михайлович, — заметил Артём, — мне тут такой жути понарассказывал, что трудно поверить, что у вас нет замко́в.
— О кладбище что ли?
— Да. И о ведьме, которая восстала из мёртвых.
— Ну, брат… Ты, главное, к мертвым не суйся, так и они не станут к тебе соваться. Ведь ежели она ведьма, то замки-то от неё не спасут. Не так ли?
— Думаю, так.
— Вот. А гостей незваных из людского рода здесь давно не бывает. Ты вот первый тут за последние девять лет.
— Как же так-то? Совсем никого?
— А что тут делать? Лес да болото.
— Вообще не понимаю, — сказал Артём, — как девочка оказалась в этих местах. Что её сюда привело? И почему именно сюда?
— А ты голову не ломай. Пути человеческие, как и пути Господни, надо полагать, неисповедимы. А ответ окажется в итоге банальным.
— Надеюсь, — согласился Артём. — Пусть мне завтра улыбнётся удача.
— Ну а то. Даже не сомневайся. Обязательно улыбнётся. А пока отдыхай. Давай ладом.
— Спокойной ночи.
Филиппыч развернулся и вышел. И в ту же секунду вся усталость, накопленная за этот день, разом обрушилась на Артёма. Он снял верхнюю одежду, оставшись в трико и майке, и лёг на скрипучую железную кровать, ёжась от холода и от влаги, которой пропиталась постель.
«Завтра обязательно надо закончить это нелепое дело, — подумал он, — и вернуться домой».
Мысль о доме, о тёплом душе о особенно о пельменях ощутимо согрела. Артём блаженно вздохнул и через минуту провалился в глубокий сон.
***Проснулся он от чувства, что по его шее что-то ползёт. Артём открыл глаза и машинально провёл по шее рукой. Что-то инородное и правда успело коснуться его пальцев. Холодное и слегка липкое. В окно флигеля ярко светила луна, и в её лучах, проторивших на полу золотистую тропку, он увидел живое существо — это была ящерица, такая же ярко-жёлтая, как и лунный свет.
— Саламандра? — вслух прошептал Артём.
Ящерица вильнула хвостом и молнией бросилась в противоположный от кровати угол, забралась на установленный там мольберт с картиной, укрытой тканью, и под её весом ткань медленно съехала с полотна. Перед взором Артёма