Закон ее прошлого стр. 123
вы знаете про камеру? — удивился Власов.
— Мельников говорил, что она установлена.
— На записи нет ничего больше.
— Погодите… — вдруг вспомнила я. — А ведь в тот момент, когда я почти уже вышла из подъезда — оставался один лестничный пролет — погас свет. Если у камеры был автономный источник питания…
— Нет, к сожалению, — вздохнул Власов. — Камера запитана от общей электрической сети.
— Замечательно. То есть момента, когда кто-то еще вошел в квартиру, там нет. И я — подозреваемая?
— Не исключено, учитывая ваши прошлые взаимоотношения. Ведь вас на самом деле связывают куда более тесные узы, чем вы хотели бы мне рассказать, правда? — игриво поинтересовался Власов, и я разозлилась:
— Смените тон, господин оперуполномоченный. Да, я состояла в связи с Мельниковым, но это все давно в прошлом, и, кроме того, он отбыл срок за то, что сделал. Наши нынешние отношения носят иной характер, и причин вредить ему у меня не было.
— Возьмите, пожалуйста, ручку, — неожиданно огорошил меня Власов, протягивая вынутую из стакана авторучку, и я, растерявшись, взяла ее. — Собственно, сейчас мне стало более-менее понятно. Вы левой рукой владеете?
— В каком смысле?
— Можете делать что-то левой рукой? Ложку держать, расписываться?
— Абсолютно нет. Я всю жизнь правша. А к чему этот вопрос?
— К характеру травмы, полученной Мельниковым. Удар нанесен в правую половину головы спереди, и человек-правша так не ударит. Но я должен был проверить. Человек автоматически берет протянутый ему предмет той рукой, которой привык действовать.
Я отбросила ручку:
— Более дурного способа не нашлось?
— Надо было топор дать?
— А вариант «спросить» вам в голову не пришел?
— Вы мне уже ответили как-то на вопрос о своих отношениях с Мельниковым, — не остался в долгу Власов.
— А вы научитесь задавать вопросы корректно, тогда, возможно, будет меньше путаницы. Я ответила вам, в каких отношениях состою с Мельниковым на текущий момент — проверяйте, это все правда. О прошлом разговора не было. Наносить ему травму, опасную для жизни, у меня тоже не было причин. А если хотите раскрыть дело, то вот, — я вынула телефон и, найдя там фотографию Невельсона, протянула оперативнику. — Ищите вот этого человека.
— Кто это? — с интересом разглядывая снимок, спросил он.
— Лайон Невельсон. Диктуйте номер, я перешлю вам фото и поеду, мне нельзя опаздывать в суд.
Немного растерявшийся опер продиктовал мне свой телефон, я переслала фотографию и встала:
— Только будьте осторожнее. Этот человек опасен, а терять ему, похоже, уже нечего. Всего доброго.
Я вышла из кабинета, добралась до машины на парковке, села в нее и только там поняла, что сил больше ни на что нет, я даже рукой пошевелить не могу, настолько устала. Нервное напряжение оказалось слишком велико.
— Володя, — слабым голосом попросила я. — Мы можем в аптеку заехать? Мне бы какой-нибудь бодрящий напиток… и лучше на спирту, я вроде за руль не собиралась сегодня.
— Женьшень подойдет? — нимало не удивившись, спросил водитель, и я кивнула. — Сейчас сделаем.
Выпив капель тридцать и запив водой, я надеялась, что хотя бы к моменту начала заседания мне станет лучше. Нужно было еще позвонить Климу, но сил на разговоры тоже не было, а мне еще выступать, и я просто отправила сообщение. Оставалось надеяться, что он его прочтет.
После заседания я