Библиотека

Закон тридцатого. Люська стр. 171

Размер шрифта
-
+
Тема

алкоголик. Хорошенький коллектив!

— Подавать заявление или нет — это ваше личное дело. Советовать не берусь. Но прошу в будущем не пользоваться непроверенными слухами. Недостойно это! И делу вред наносит. Рекомендую прислушаться. А ты, дядя Вася, отправляйся в подвал. С мышами воевать. Был уговор?

— Был.

— Стало быть, давай. Протрезвляйся.

— Есть в подвале протрезвляться, товарищ директор! — радостно откозырял дядя Вася.

Он поднялся со стула, крепко вцепившись в его спинку. Потом протянул к Нине Львовне руку и показал кукиш:

— Дядя Вася Иванов — это дядя Вася Иванов! Ни грамма больше! Поняла? — пошатнулся и вышел.

— Нехорошо, Нина Львовна, до какого состояния слабого человека довели.

— Поверьте, товарищ директор, это чистое недоразумение.

— Не думаю, чтоб чистое. И еще один вам совет: не марайте девушку эту, Галю.

Нина Львовна, будто слепая, ощупала край стола. Встала. Стул ножками скребнул об пол. От этого звука ее всю передернуло. Ничего не сказав, она вышла из кабинета.

…На другой день утром в магазин пришел Епишев. Сделал несколько замечаний по поводу витрины. Потрогал прилавки пальцем — нет ли грязи. Потом прошел в «подсобку».

Степан Емельянович во дворе разгружал машину. Люська придирчиво проверяла каждый ящик, ставя галочки в товарной накладной. Один ящик оказался рассыпанным.

— Взвесьте, — приказала Люська строго.

— А чего их взвешивать? — удивился шофер, здоровенный рябоватый парень. — Немного не хватит — натянете.

— Это в каком смысле? Покупателю недовесить? Вот вы пойдете своей жене ситец на платье покупать, а вам вместо четырех метров три с половиной натянут.

— На гнилье списанном натянете, — осклабился шофер.

— А у нас, — сказала Люська ехидно, — нынче не модно товар гноить. Взвешивайте!

Не хватило трех килограммов.

— Составим акт и пометим в накладной, — сердито сказала Люська.

— Это из-за трех-то килограммов! — кипятился шофер. — Бумага дороже стоит.

Но Люська даже не взглянула на него. Акт был составлен. В накладной сделана пометка. Пока грузили машину тарой, шофер недовольно бурчал:

— Ей-богу, вам скоро товар перестанут давать. Такие придирки.

— Не перестанут, — вступился Степан Емельянович. — Товар государству принадлежит, оно им и распоряжается. А кому не нравится, кто темнить собрался, того мы — за ушко да на солнышко!

— Ба, да никак сам директор на разгрузке! А где же рабочие?

Никто не заметил, как во дворе появился Епишев.

— Здравствуйте, товарищ Епишев!

— Здравствуйте! Так где же ваши рабочие?

Степан Емельянович переглянулся с Люськой, ответил неопределенно:

— Скоро будут.

Епишев усмехнулся.

— Ну-ка, покажите мне ваши подвалы.

Степан Емельянович и Люська снова переглянулись.

— Ясно. Людмила Афанасьевна, отправьте машину.

Епишев вслед за ним спустился вниз на несколько ступенек. Степан Емельянович медленно открывал контрольный замок. По

лицу его блуждала улыбка, он гнал ее. Скрипнула дверь. В подвале горела тусклая лампочка. В углу были аккуратно сложены рогожные мешки с компотом, у стены — штабеля ящиков с посудой и еще всякая тара. На тщательно подметенном полу посередине подвала стояли приставленные один к одному четыре ящика. На них в позе Клеопатры, облокотившись на локоть, возлежал дядя Вася, Он посмотрел на вошедших и встал.

1714891973_66372cc5d0c96.webp

Епишев сделал удивленный вид.

— Что он тут делает?

— Мышей ловит, — ответил Степан Емельянович.

— Я серьезно спрашиваю.

— А вы у него спросите.

— Вы что тут делаете? — повернулся Епишев к дяде Васе.

— Отсиживаю двадцать четыре часа… Напился…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.