Библиотека

Закон землеройки стр. 194

Размер шрифта
-
+
Тема

Ситуация осложнялась еще и тем, что речное русло, куда меня занесло течением, представляло собой сплошной частокол камыша, лишь изредка прорезаемый узкими протоками. В итоге, оставив бесплодные попытки выгрести из камышовых зарослей самостоятельно, я снова отдался во власть реки.

Мучительная пытка бездельем, особенно невыносимая на фоне нескольких дней гиперактивной деятельности, закончилась лишь к утру. С первыми лучами солнца моя байдарка приблизилась к премилой деревушке, спускавшейся в речную долину двумя живописными улочками, а потом и окончательно прибилась к небольшой деревянной пристани. Не без сожаления попрощавшись со своей легкой быстроходной помощницей, я навьючил пожитки на спину и двинулся к ближайшему дому. От вчерашней

непогоды не осталось и следа, а вот от голода меня изрядно штормило. Выглядел я, конечно же, ужасно – возникни подобный тип у меня на пороге, не задумываясь прогнал бы его взашей, – но в душе теплилась надежда на природную отзывчивость российских селян.

Ожидания меня не обманули: хозяйка первого же дома, в который я постучался, сильно скучавшая, видимо, по недавно уехавшим в город внукам – приближался учебный год! – оказала мне на удивление душевный прием. Предоставила и щедро приправленную салом с зеленью яичницу, и горячую воду для бритья, и даже совершенно новое, пахнувшее ладаном полотенце. В дом, правда, не пригласила: все свои скоромные насущные потребности я удовлетворил во дворе. И хотя от денег моя благодетельница энергично отказывалась, я все-таки всучил ей чуть подмокшую, но вполне платежеспособную пятисотрублевую купюру. Оставил и армейскую форму: авось, внукам, когда подрастут, или еще какому скитальцу пригодится.

До железнодорожной станции, расположенной более чем в пятидесяти километрах от деревни, меня подвез заросший почти до самых глаз густой бородой местный пенсионер. Его старенькой, практически исчезнувшей с российских дорог «Таврии» удалось преодолеть отнюдь не короткое расстояние всего за час. Ожидание поезда на Москву тоже не затянулось, и спустя два с половиной часа я уже сидел в плацкартном вагоне и пил водку с двумя возвращавшимися с заработков белорусами. Водку выставил я, закуску организовали они, и пирушка удалась на славу: беспрерывно звенели стаканы, хрустели малосольные огурцы, клацали челюсти.

Я затеял выпивку с целью хотя бы мало-мальского ослабления все еще не отпускавшего меня внутреннего напряжения, надеясь с помощью дочерна загорелых случайных попутчиков вернуться постепенно в мир нормальных людей и обыденных забот. Однако легче от выпитого почему-то не становилось. Напротив, события последних двух недель то и дело всплывали в памяти и тревожили и без того растревоженную душу, заставляя корить себя за каждый необдуманный поступок, за каждое опрометчиво оброненное слово. Вот и приходилось, изображая живейший интерес к бесконечным рассказам белорусов об их жизни, вновь и вновь наполнять стаканы и произносить тост за тостом.

Первая бутылка закончилась быстро, вторая еще быстрее, а когда опустела третья – я уже и не помню. Просто затянувшееся вымученное бодрствование в какой-то момент плавно опрокинуло меня в цветной бредовый сон, где я вновь встретился с героями моего недолгого отпуска. То отец Аристарх, пристроившись на монастырской колокольне, целился мне в затылок из маузера… То Таня с Настей лихо отплясывали посреди прудовой плотины канкан, а я рвался предупредить их о разверстом поблизости бездонном колодце, но меня не пускали опутавшие тело канаты… То рыжеволосая монастырская братия

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.