Заметки на полях стр. 3

мужик примирительно. — Давай, бомби дальше. Меня дядь Петей звать, кстати.

Эта вопиющая обыденность меня почему-то резко переориентировала. Я повернулся и, даванув на дядь Петю мрачного косяка, буркнул:

— Семён.

— Да знаю я. Чего сдох-то? Жена больно хорошая была?

Вот располагал он к себе. Грубоватый, немолодой, жизнью тёртый. У нас в фирме такой мужичок был — умер потом. Коляном звали, царствие ему небесное…

— Жена — обычная. Жена как жена. Просто, знаешь, дядь Петя… Последняя капля. Ушла, записку оставила — к моему же бывшему однокласснику свинтила, прикинь! А он, я знаю, какой-то «Йога-центр» держит, типа того. Ну, при деле, в общем. В школе ещё спортсменом был лучшим. И вот читаю я эту записку и понимаю: всё. Ну на кой хрен я вообще нужен? В кино хорошо — там можно плюнуть на всё и поехать в домик в лесу, а там — приключение. Или поехать развеяться на Гавайи. А там — приключение. Или просто прогуляться пойти, а там — приключение. А в жизни нет у тебя ни леса, ни домика, ни Гавайев. Выйдешь прогуляться, а в башке как дятел долбит: «У тебя кредит, у тебя жрать нечего, у тебя не жизнь, а говно». Неделю назад на остановке двух подростков видел — парень с девчонкой. Стоят, целуются… Я домой пришёл, в ванной заперся, и — не поверишь! — час рыдал, как сучка. Потому что ни хрена подобного у меня в жизни не было. И нет. И не будет уже точно. Раньше хоть за жену держался. А теперь… Не, ты не подумай, что я такой на нервяке и эмоциях, тельняшку на груди рванув — не. Я спокойненько. Даже записку оставил — ментам поржать.

Дядя Петя смотрел на меня задумчиво. Оттянул резинку трусов, отпустил. Щёлкнуло по объёмистому пузу. Я содрогнулся и достал ещё одну сигарету.

— А скажи, дядь Петя… А почему про вот это никто не знает?

— Про что?

— Ну, бассейн этот…

— А на кой хрен кому-то знать?

— Ну-у-у, дядь Петь… Вот лично я, если б знал, что после самовыпиливания будет бассейн с мужиком в трусах — ещё тридцать раз бы подумал, прежде чем с балкона шагать. И, уверен, не я один!

— Угу. А про вечные муки за суицид знал? Знал. Остановило оно тебя?

Я помолчал. Было над чем подумать.

— То-то же, — ворчал дядя Петя. — Как ты это себе представляешь? Каждый год на всё небо баннер заказывать: «А после смерти вас ждёт дядя Петя!»? И рожу мою, из бассейна улыбающуюся. Так всё равно ведь идиоты найдутся, которым покажется,

что их обманывают, и на самом деле после смерти голая Мэрилин Монро.

— Никогда она мне не нравилась, — поморщился я.

— Да мне тоже. Блядовитая больно.

— Но, с другой стороны, если голая…

— Это да…

Мы понимающе посмотрели друг другу в глаза.

— Дядь Петя, ты как будто кота за яйца тянешь, — честно высказался я. — Чего не так?

— Да странный ты. Дай-ка дёрнуть. — Я протянул ему пачку; дядя Петя, матерясь, выудил влажными пальцами сигарету и, прикурив, продолжил: — Тут обычно суицидники рыдают, истерят. Ну, я их по стандартной процедуре и пускаю.

— Нервная работа, — посочувствовал я.

— Ага, вон, плаваю. Релаксирую, иттит его… — Дядя Петя плеснул