Занавес опускается стр. 332
пили чай вместе. Тем самым, как я понимаю, Каролину нужно защитить от возможных обвинений, и эту обязанность беру на себя я, потому что я намерен на Каролине жениться. Догадываюсь, что для всех вас это сюрприз, но я так решил, и не трудитесь выражать ваше мнение.
По-прежнему стоя спиной к своим остолбеневшим родственникам – по лицу его было видно, что он хоть и изумлен собственной смелостью, но ни за что не отступит, – Томас схватил себя за лацканы пиджака и продолжил, обращаясь к Родерику:
– Вы говорили, что, по вашим предположениям, папочку отравили этим же лекарством, и, вероятно, сейчас вы пришли к выводу, что Соню отравил тот же человек. Что ж, нам известно, кто выписал детям лекарство и не позволил Каролине к нему прикоснуться, и мы знаем, что этот же человек выписал папочке микстуру. Не секрет также, что у этого человека крупные долги и по завещанию ему назначена немалая сумма, а кроме того, он тоже пил чай с Соней. Сейчас его нет в этой комнате, и я желаю знать, где он, а также требую, чтобы вы сказали, не он ли и есть убийца. У меня все.
Прежде чем Родерик успел ответить, в комнату постучали, и вошел Томпсон.
– Вам звонят из Лондона, сэр, – сообщил он.
Оставив Томпсона сторожить оцепеневших Анкредов, Родерик вышел из гостиной. Пройдя через зал, он отыскал маленькую комнату с городским телефоном, снял трубку в уверенности, что звонят из Скотленд-Ярда, и был поражен, услышав Агату.
– Я не стала бы тебя беспокоить, но мне кажется, это важно, – сказал ее голос, отделенный от него расстоянием в двадцать миль. – Я позвонила в Ярд, мне сказали, что ты в Анкретоне.
– Что-нибудь случилось?
– Нет, со мной все в порядке. Но я вспомнила, что сэр Генри сказал мне в то утро. Когда он увидел надпись на зеркале.
– Слава богу. Ну, говори же.
– Он сказал, что больше всего сердит на Панталошу – он был уверен, что это Панталоша, – за то, что она трогала у него в комнате какие-то два документа. Он сказал, что если бы она могла уразуметь их смысл, то поняла бы, что от них для нее зависит очень многое. Вот все. Тебе это что-нибудь дало?
– Даже не знаешь, как много!
– Очень жалко, Рори, что я раньше не вспомнила.
– А раньше это бы и не вписалось в общую схему. Вечером буду дома. Я тебя очень люблю.
– До свиданья.
– До свиданья.
Когда Родерик вышел в зал, его там ожидал Фокс.
– У меня осложнения с Уитерсом, – сказал он. – Сейчас за
ним приглядывают Брим и наш водитель. Я решил, что лучше сразу вам сообщу.
– В чем дело?
– При обыске я нашел у него в левом кармане пиджака вот это.
Фокс положил на журнальный столик свой носовой платок и развернул его: в платке лежал флакончик с завинчивающейся пробкой. Флакончик был пуст, лишь на самом дне поблескивала бесцветная жидкость.
– Доктор клянется, что впервые его видит, – сказал Фокс. – Но он был у него в кармане, это точно.
Родерик долго глядел на флакончик и молчал.
– Теперь, пожалуй, все сходится, Фокс, – наконец сказал он. – Думаю, мы должны рискнуть.
– То есть попросить кое-кого поехать с нами в