Записки стр. 3
Отметим определенные литературные достоинства "Записок". Это касается и языка, и стиля — все кратко, ясно, зримо, никаких излишеств, нет претензий на изысканность; это вполне добротная "французская" проза, делающая честь ее автору, не почитавшему себя литератором.
И вот, с самого начала XX века о "Записках Бенкендорфа" — почти ни слова. В юбилейный 1912 год появился лишь повтор рассказа о походе в Голландию, правда, как отмечает А. Г. Тартаковский, "по иной рукописи", т. е. не копия с адаптации "Военного журнала", а перевод оригинала. В 1938 году Е. В. Тарле [4] в книге "Нашествие Наполеона на Россию. 1812 год" эффектно использовал один убедительный пассаж из "Записок". И все. Более о "Записках" не упоминали вплоть до 1980 года, когда им дал справедливо высокую оценку А. Г. Тартаковский, что, впрочем, нисколько не повлияло на судьбу "Записок", они остались по-прежнему не востребованы. Причина очевидна. Уже давно в обществе возобладало отношение к Бенкендорфу, основанное исключительно на доминирующей политической тенденции. Впрочем, и вся история, и населяющие ее люди стали трактоваться не в поиске исторической истины, а исключительно с прогрессивных "политических платформ". Если бы содержание "Записок" работало на образ Бенкендорфа — "сатрапа", "крепостника", человека бездушного, бессовестного и коварного, каковым его подают многочисленные "единственно верные" идеологи, то, будем уверены, цитаты из "Записок" переходили бы из книжки в книжку, за них боролись бы авторы подобных трудов.
Для пишущего по-французски русского немца Бенкендорфа Россия — такая же родная земля, Москва — такая же священная столица, как и для исконного населения, святыни народа России — это и его святыни (что справедливо и для командира Бенкендорфа, барона Винценгероде [5] , который даже и русским подданным не был, а пошел, не зная страха, спасать подготовленный к взрыву Кремль). "Записки Бенкендорфа" свидетельствуют о том, что Россия, Москва и их святыни были святы и для многих из тех, кто пришел тогда служить из разных стран и кто служил им своей кровью отнюдь не из "классовых интересов", не по некоей врожденной "контрреволюционности". Бенкендорф был не из тех "немцев", что, как писал Лев Толстой, "приехали нас учить", и не из тех, "произвести" в которые просил Императора язвительный А. П. Ермолов [6] . Немец по происхождению, полковник Бенкендорф принадлежал к российской военной аристократии и честно, как воины из всех сословий, своей жизнью служил России и ее Императору. И нелепо предполагать, что тогда Россию могли защитить люди, служившие иначе.
Один из выдающихся современных богословов-историков как-то сказал: "Нужно приникать к источникам нашей истории и не судить о ней по легкомысленным наветам историков-публицистов двух последних веков" [7] . Одним из множества источников, обойденных вниманием нашей исторической публицистики, являются и "Записки Бенкендорфа". Пусть о них судят читатели, — они