Библиотека

Заплесневелый хлеб стр. 189

Размер шрифта
-
+
Тема

лучше, оставаться около него и своим присутствием поддержать жену и детей?

Они были совсем одиноки. В городе с населением в сотни тысяч человек они были одиноки, так одиноки в своей жалкой каморке под лестницей, куда свет проникал через маленькое оконце, упиравшееся прямо в высокую стену внутреннего дворика.

Он отбросил раздумья, взял одеяло и накрыл ноги тестя. Потом распорядился, чтобы дети шли в кухню. Но сказал это как-то неуверенно, будто против своего желания. И впервые дети не послушались его, не двинулись с места. Они, не отрываясь, глядели на распростертое на кровати тело дедушки, на его ноги в штопаных бумажных коричневых носках с двумя дырками, из которых торчали большие пальцы, и даже не заметили, когда он, глубоко вздохнув, уснул навеки.

* * *

Похороны состоялись на следующий день только в шесть часов вечера, до них уже были назначены две церемонии на более ранний час.

Во главе процессии шел священник со свечой в руках и читал молитвы, которые подхватывал псаломщик в короткой белой накидке; он нес распятие и опережал священника на один шаг. За ними следовал открытый коричневый катафалк с гробом того же цвета. На гробе лежал букетик гвоздики. Это был дар женщины, жившей в соседнем подвале. Она в последний момент дала цветы факельщику, чтобы тот положил их на гроб. За гробом шел Амитрано, по бокам от него Марко и Паоло. Рядом с Паоло — радиотехник Джузеппе.

День был теплый. Небо голубое, без единого облачка. Путь предстоял долгий: надо было пройти весь центр города с его людными улицами. В этой похоронной процессии было что-то необычное и непонятное. Порой удивленные прохожие останавливались, смотрели на четырех человек, провожающих гроб, и протягивали вперед руку по римскому обычаю или просто снимали шляпу. И тотчас же шли дальше.

«Жизнь идет своим чередом, — говорил себе Марко. — Мы шагаем за гробом, а в гробу лежит дедушка, и это навсегда».

Он вспомнил белый платок, намоченный в спирте, который положили на лицо умершему, прежде чем закрыть гроб крышкой и запаять его.

«Нет, не может быть. Не может быть, чтобы там, в гробу, лежал дедушка!»

Но он уже не испытывал желания взбунтоваться против этого, как прошлой ночью. Теперь он ощущал только пустоту и печаль. Он пробовал молиться, но слова молитвы не шли ему на ум и не слетали с губ. Он хотел было заплакать, но и этого не смог. Он, единственный, не пролил ни слезинки и стыдился этого, его терзали жестокие угрызения совести. Однако он чувствовал потребность в чем-то ином, в чем именно — он не мог понять.

«Дедушка, помоги мне хоть ты, — молил он. — Помоги нам всем. Ведь мы совсем одиноки. И я одинок так же, как папа, как мама, как Паоло, как все мы. Помоги нам! Может, теперь это в твоих силах!»

Он обращался к деду с такой же точно молитвой, с какой обычно обращаются к богу или к святым; в доме чаще других молилась им мать. В отличие от отца и брата, которые шли, опустив голову, Марко все время смотрел на гроб, а иногда бросал взгляд на прохожих. Разве для кого-нибудь имела значение смерть его дедушки? Ни для кого, совершенно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.