Библиотека

Заплесневелый хлеб стр. 198

Размер шрифта
-
+
Тема

людей, их подлинного братства и единства.

Обо всем этом Амитрано рассуждал сам с собой, потому что он видел вокруг себя, в этом городе, где он никого не знал, недоверие друг к другу среди людей, находившихся в таком же положении, как он сам, недоверие, которое можно было прочесть в их глазах, которое затаилось в складке губ, в морщинах лица. Все эти рассуждения то воодушевляли его, то ввергали в отчаяние, временами он готов был даже кражу назвать честным поступком, а потом сам ужасался, видя в этом попытку оправдаться. Ведь надо самому испытать нищету, чтобы понять и осудить человека, запятнавшего себя преступлением, которое вызвано голодом, политикой, узаконившей голод.

В те дни многие ради куска хлеба для себя и своих детей, ради «места под солнцем» вступали в армию и сражались в Африке против Абиссинии. Смелость, рожденная отчаянием, заставляет браться за оружие, надевать военную форму и убивать людей с иным цветом кожи, но с такой же красной кровью, как наша, людей, у которых так же, как и у нас, есть семья, дети. Легионеров вербовали главным образом в провинциях Юга или крайнего Севера. Они всегда, во все времена были главными поставщиками рабочей силы для заграницы, для Америки и для других высокоцивилизованных стран, как их принято называть.

Риторические рассуждения о величии родины в глазах этих людей ровно ничего не стоили. Бедняк ничего не знает и не может знать о величии родины. Он хочет жить, хочет есть и дышать, а декларации о величии родины, которые произносят те, у кого сытое брюхо, заставляют его только сильнее почувствовать голод, проклинать, презирать и ненавидеть тех, кто пытается заткнуть ему глотку громкими словами.

Достаточно видеть этих волонтеров и призывников, когда они выходят из казармы на плац, чтобы готовиться к Великому дню, к выходу за пределы «mare nostrum».

Воинственно настроены были только офицеры, да и то не все, а в глазах солдат можно было заметить лишь удовлетворение своим новым положением, благодаря которому их жены, дети или родители смогут жить хоть немного лучше, — будут иметь кусок хлеба каждый день. Ради этого можно таскать на плече винтовку образца 1891 года или опорную плиту 81-миллиметрового миномета, совершать многокилометровые походы, готовить себя к войне, которая неизбежна и которую газеты единодушно объявляли справедливой, святой войной во имя величия родины, попранной и униженной другими странами; войной, спровоцированной поведением негуса и этих варваров абиссинцев.

По улице прошли три взвода солдат, Амитрано из глубины мастерской проследил взглядом за первыми отрядами. Это зрелище повторялось изо дня в день, и каждый раз Амитрано испытывал приступ тошноты.

«А я даже этого не могу сделать!» — чуть не вырвалось у него. Он скрипнул зубами, тошнота сменилась ненавистью. Даже если бы он был моложе, все равно не надел бы на себя это ярмо. По крайней мере добровольно. Скорее он стал бы воровать, погубил бы семью. Быть пушечным мясом — ни за что! Пусть даже эта молодежь, идущая в армию, уменьшала количество безработных, давала возможность тем, кто оставался, найти себе занятие. Ведь это только капля в море! Разве таким путем можно дать работу более чем трем миллионам безработных?! Никогда еще у нас не было такой высокой цифры

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.