Заплесневелый хлеб стр. 200
и складывал в жестяную коробку. Ржавые, погнутые, даже без шляпок, они все равно еще могли пригодиться. Отец и сын работали рядом. Марко смотрел на головку зубила, зажатого в руке отца, слушал, как резко и равномерно ударял молоток. Тому, кто не знал Амитрано, показалось бы, что он целиком поглощен работой. На самом же деле он старался лишь оттянуть время, иногда он останавливался, словно обдумав что-то, приходил к какому-то окончательному решению, затем вновь окидывал взглядом мастерскую, надеясь найти хоть что-то, что можно было бы продать сейчас, немедленно, кому угодно и за любую цену! Даже рискуя тем, что судебный исполнитель уличит его в продаже описанного имущества.
«Ведь я говорил покойному тестю. Если бы он послушался меня сразу по окончании войны! „Папа, сейчас самое время! Возвращайся в Америку, а через несколько месяцев выпишешь и нас“. Тогда у меня было всего двое детей и я еще мог как-нибудь перебраться туда. Ах, папа, папа! Старшие выросли бы там и научились какому-нибудь ремеслу. Обойщиков в Америке почти не было. Уж лучше бы там мучиться!»
Он ни разу не взглянул на сына. Лишь бросал ему одно-два слова, какие-то почти нечленораздельные звуки, указывал, чтобы тот натянул материю или отпустил ее, и все это не глядя на него, устремив взгляд на зубило. Голос его звучал строго и резко, будто он сердился на Марко и хотел наказать его, — того и гляди стукнет молотком.
«Решайся же! Время идет. Чем позже, тем меньше в молочной народа и тем труднее будет. К чему тянуть? Сегодня нам нечего есть. Я сказал жене: „Попробуй как-нибудь перебиться“. Если она и пошлет кого-нибудь из ребят к бакалейщику, все равно тот ничего не даст. Вчера он мне ясно и твердо сказал это. Никто не хочет верить, что у меня в доме нет ни единого сольдо! Если я все же решусь, то возьму у них немного масла, сыра, все что можно. Пусть они делают что угодно. Паоло будет ждать около молочной. Как только выйду оттуда, сейчас же передам ему сумку и велю бежать домой. Он мальчик проворный. Отдам товар, и, если меня задержат, ничего уже не найдут. Но может, лучше, чтобы он вошел в молочную вместе со мной? Нет, нет, ведь если дело обернется худо… пусть ждет около магазина. И сумку домой не несет. Велю ему ждать меня на углу».
Но он все еще медлил: «Вот только сдеру обивку со спинки, с сиденья, с подлокотников».
В одиннадцать часов Амитрано услышал, что кто-то вошел в мастерскую. Он лишь слегка повернул голову, так это было неправдоподобно. И тут же опять принялся за работу. Это была Кармелла, которую прислала жена.
— Мама спрашивает, не можешь ли ты отпустить Марко.
— Зачем? — спросил он, не переставая стучать молотком.
— Она хочет послать его к синьоре Дельмонте.
— Ах, к ней! А Паоло не может сходить?
— Паоло нет дома. Мама отправила его искать работу.
— Понятно, — отвечал отец, не поднимая головы. — Ну иди, — сказал он сыну, — но сейчас же возвращайся.
Марко перестал собирать гвозди, ссыпал в коробку те, что были зажаты в кулаке, и пошел за сестрой. Но отец передумал и окликнул их.
— Нет! Подожди меня здесь! — приказал он дочери