Библиотека

Заплесневелый хлеб стр. 221

Размер шрифта
-
+
Тема

изобилия или хотя бы постоянного заработка.

И все же зародился фашизм на Севере, в том самом Милане, где впоследствии происходили наиболее ожесточенные стычки, массовые забастовки, где были совершены первые покушения.

После всего того, что он видел на площади Префектуры, когда он почувствовал в себе ожесточение волка, готового на все, чтобы защитить и уберечь от гибели свое потомство, этот день, 18 декабря, стал для него одним из тех дней, которые он не забудет до самой могилы.

Он заметил, что детям холодно. Ни у кого из них не было пальто. Он шел на риск, он вез с собой всех своих детей. Но — он читал это в их взгляде — перед глазами их был его пример, пример жены, да и сама жизнь, — все это заставило детей повзрослеть до срока. Когда-нибудь они спросят с других людей за свое погубленное детство и отрочество. А это уже будет шагом вперед, будет означать, что они не станут повторять, как автомат: «Так точно, ваша милость», «Никак нет, ваша милость». И они поймут все, что отец делал для них, вплоть до сегодняшнего дня, и оправдают его. Жизнь — это чередование хороших и дурных поступков. Однако все зависит от точки зрения, с которой эти поступки рассматривать.

У Паоло уже была работа. Правда, он поступил всего лишь рассыльным, но в Милане рассыльный может стать кем угодно. Было бы желание!

Желание — это страшное слово, — которое в самые тяжелые моменты жизни служило ему щитом, знаменем, оружием! Теперь, чтобы пробиться, его сыновьям достаточно обладать хотя бы частицей того желания, которое он пытался в них пробудить; теперь они уже вступили на новый путь. Завтра утром должна начаться новая жизнь еще для одной семьи, бежавшей с породившей ее земли, в которой теперь остался лежать только дедушка Паоло, первый и единственный друг этих детей и самого Амитрано.

Незадолго до полуночи Амитрано передал жене кошелку. Каждый из ребят получил по большому ломтю хлеба с сыром. Они откусывали по кусочку и глядели друг на друга: между ними шло молчаливое соревнование — кому удастся подольше растянуть удовольствие. А за окном вагона становилось все темнее, как ни протирали они ручонками запотевшие стекла.

От своего куска Амитрано едва отщипнул. Ассунта даже не притронулась к хлебу. Сидя один против другого, они поглядывали на детей, потом глаза их встречались и говорили:

«Не бойся, вот увидишь, на этот раз все будет хорошо!»

Сан-Микеле ди Пагано, 1958–1960 гг.

Послесловие

968f597a2b7af87b8768802c7b2df161.jpg

Это один из тех романов, которые, казалось бы, не слишком нуждаются в предисловии, а тем более в послесловии. В нем все ясно и все очень просто. Прежде всего просто. Но именно о простоте «Заплесневелого хлеба» хотелось бы сказать несколько слов. В романе Нино Палумбо простота — самое главное. Она в нем преднамеренна и эстетически осознана. Это не поза, а позиция автора. Это позиция Нино Палумбо по отношению к действительности, которую он изображает. И это позиция, занятая им в борьбе, которая в различных, порой еще скрытых формах ведется в литературе сегодняшней Италии.

О простоте Нино Палумбо говорили почти все писавшие о нем итальянские критики. Чаще всего они говорили о простоте языка и стиля. Но простота Нино

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.