Зарубежный детектив 1970 выпуск 2 стр. 46
Все они похожи друг на друга. Вам необходимо лечь.
— Нет. Сделайте мне какой-либо укол, и хватит.
— Нервишки пошаливают? Увы, все вышло. Последний сделал этой девочке. Есть только кофеин в таблетках.
— Спасибо. Предпочитаю его в виде кофе. Пойдемте, доктор, мы же не закончили нашего совещания. Но сначала я хотел бы узнать, кто меня так угостил?
Трогаю затылок. Кусок марли приклеен двумя перекрещенными полосками пластыря.
— Два сантиметра. Затронута только кожа, — информирует Куницки. — Наверное, кирпич.
— Может быть, трость?
— Нет, кирпич. Я нашел мелкие осколки в волосах.
— Интересно. Этот тип не отличается большой физической силой.
2Если судить по донесению сержанта Лигензы, «мой случай» не особенно интересен. Зато он увенчался еще одним знаменательным открытием.
Услышав крик, Лигенза спустился вниз, ориентируясь на свет фонаря, который почему-то не погас, когда я упал, и лежал на полу, освещая своды подземелья. Рядом со мной сержант обнаружил несколько кирпичей. Ничего другого не нашел и Домбал, прибежавший по зову Лигензы. Они вдвоем обшарили лестничную клетку, коридорчик, идущий под уклон к подземелью, и само подземелье. Позже, когда они уже перетащили меня к доктору Куницкому, в левой стене склепа увидели узкую нишу и лесенку..
— …когда я стукнулся головой о доски, то понял, что лаз слепой, — рассказывает Домбал. — Хотел уже возвращаться, но еще раз уперся в доски — изо всех сил, обеими руками, а Лигенза держал меня за ноги. Доски поддались. Это оказался просто люк, только очень тяжелый. Когда я его приподнял, а Лигенза посветил фонарем, я увидел те самые часы-фрегат…
— Вы оказались в башне?
— Так точно.
— Лигенза, когда ты побежал ко мне, в комнате со стульями оставался кто-либо из наших?
— Нет.
— Нужно было позвать.
— Я что, должен был ждать, пока гражданина капитана прирежут? Да? — возмутился сержант.
— Так-то так… А за это время гражданин дух благополучно проследовал из подземелья в башню. По той самой железной лесенке. Из башни — через комнату со стульями — в свои апартаменты. И теперь спокойно отдыхает. А что поделывает местное общество?
— Сидит, как было приказано, по своим комнатам. Лаз из подземелья в башню тоже под наблюдением.
— Ну, теперь оттуда уже никто не выйдет, потому что там давно никого нет.
Лигенза вздыхает. Лицо у него в грязи, пальцы стерты до крови. Я говорю ему, чтобы он умылся.
— Давайте закончим совещание, — обращаюсь я к Домбалу и Куницкому. — Если не ошибаюсь, нас прервали на вопросе: КТО убил? Домбал, будь добр, включи магнитофон. И подай ленту немного назад. Первую катушку.
— Она на месте.
— Включи. А кто не выключил магнитофон?
Лента кончилась, но зеленый глазок светится. Видимо, услышав выстрелы, мы совсем забыли о магнитофоне. И когда я допрашивал Аполонию Ласак, то не сменил катушку. Смеемся долго и от всего сердца. Домбал говорит:
— По-моему, как раз здесь.
Перематывает ленту, включает звук.
— …«еще один вопрос. Почему Бакула сразу похоронил умершего, а утром уведомил милицию? И притом варшавскую милицию. Почему не… Домбал? Домбал?! Что такое? Кто стрелял? Домбал! На выход! Быстро!»
— Да. Как раз то самое