Застава стр. 7
но в руках-то у меня было большое банное полотенце. Двумя кусками я обмотал ноги, остатки пустил на символическую набедренную повязку. Когда пограничник меня увидел, я как раз был занят изготовлением дубины — острым камнем обтесывал сучья на здоровенной ветке. И выглядел таким спокойным, что, пока не долбанул камнем по руке и не высказал мирозданию все, что по этому поводу думаю, Бобриков продолжал размышлять, дикарь я или нет.
— Бог в помощь! — окликнули меня со спины. Я подскочил, перехватил дубину поудобнее... и растерянно уставился на старика.
Бобрикову (имя, конечно, я узнал много позже) тогда было под семьдесят. Сейчас — уже «за». Выглядел он, впрочем, вполне бодро — крепкий, пусть и немолодой дядька, не седой и не лысеющий (потом я узнал, что шевелюра — предмет его особой гордости), в старом брезентовом плаще, с ружьишком за спиной... Старичок-егерь. Или старичок-охотник. В любом случае я готов был его расцеловать — мир вокруг меня, только что казавшийся безлюдной бесконечной степью, внезапно ожил.
Но Бобриков мой порыв уловил и легким движением сбросил с плеча двустволку. Я замер. Старичок-егерь оказался маньяком-убийцей?
— Руки покажи, земляк, — вполне миролюбиво сказал старик. — Дубину народной войны брось, не нужна она тебе. А руки покажи.
Я бросил недоделанную дубину и поднял руки.
— Правое запястье, — уточнил старик.
— Смотри, разве я мешаю? — разозлился я.
Бобриков, стоя метрах в пяти от меня, пристально изучал мою руку. Потом кивнул и забросил ружье на спину.
— Не серчай, земляк. Места здесь такие... осторожность нужна. Первый раз в Центруме?
— А что это такое? — переспросил я.
— Ну, мир такой, — усмехаясь, ответил старик. — Ты ж вроде молодой, фантастику должен читать...
— Никому я ничего не должен, — пробормотал я, опуская руки. — Может, я неграмотный... Дед, ты хочешь сказать, что это параллельный мир?
— Нет, не параллельный. Центральный, — разъяснил старик. — Параллельные миры — они параллельно один другому, верно? А центральный — он как сердцевина у ромашки. Остальные миры — лепесточками вокруг. Дошло?
— Не верю, — упрямо сказал я.
— А когда в портал сигал — куда ожидал попасть? — усмехнулся дед.
— Какой портал? — заорал я. — Я мылся. В душе. Потом вылез, вытираться стал... и оказался здесь.
Бобриков нахмурился.
— Так не бывает, мил-человек. Портал должен быть. Ты его открыл — случайно. И шагнул в него.
Я снова попытался вспомнить, что же произошло за мгновение до того, как я перенесся из ванной комнаты.
— Я вытирался, — упрямо повторил я. — Потом... потом назад шагнул...
— А, — усмехнулся Бобриков. — Понятно. Зеркальный портал, он же тыловые ворота... ну если совсем уж по-народному — заднепроходное отверстие. Редкая штука, смешная... но случается.
— Слушай, дед, у меня голова кругом идет, — взмолился я. — Ты или стреляй, или объясни по-человечески!
Вместо ответа Бобриков скинул рюкзак, порылся там, достал чистые, но явно ношеные семейные трусы и протянул мне.
— Держи, лишенец. Стираное, не волнуйся.
Мне было не до брезгливости. Я натянул дедовские трусы (чуть маловаты, но, к счастью, Бобриков был крепкий старик), потом принял из его рук металлическую флягу. Глотнул. Как я и подозревал, это оказалась не вода. Совсем не вода!
— Что