Затерянные в Эльдорадо стр. 167
в хостеле при католическом монастыре под Боготой. Что-то мне кажется, от бизнеса он далек. Он просто поджидал тебя.
– Да? – спросила Келли, как нельзя больше напоминая сейчас ту архетипическую блондинку, какой она показалась в момент знакомства. – А зачем?
Зачем, зачем… Чтобы скорее съесть тебя, глупая Красная Шапочка! Вообще, мне не нравилось ее состояние. Будто она была не в себе. Или хорошо притворялась. Но теперь-то какой смысл? Теперь, когда, между нами, не осталось ничего, кроме одежды. Я, наверное, никогда не был настолько открыт перед кем бы то ни было.
– Келли, ты нормально себя чувствуешь? – уточнил я. – Тебя не подташнивает? Голова кружится, не болит?
– У меня даже рука практически не болит! – радостно заявила она, снова укладываясь на бок и зевая. – И чувствую я себя отлично! Даже… приподнято, – подобрала она слово, – себя чувствую.
И снова зевнула. И похлопала ладошкой рядом. «Место!»
– Кел, а ты ничего такого… не принимала? – спросил я на всякий случай.
– Чего «такого»? – возмутилась она. – Эшфорт, вы на что намекаете? – она приподнялась на локте. – Где бы я вам тут «такое» взяла?!
Слишком бурно возмутилась. И непохоже на уравновешенную обычно себя.
– Я не говорю, что «такое» где-то взяла ты. «Такое» тебе могли дать.
– Кто? – с видом «ты дурак, что ли?» прозевала Келли, лишь усиливая мои подозрения.
– Вообще-то, стреляли в тебя наркодельцы, – напомнил я.
– Ага. Наркопулями. Замедленного действия, – прокомментировала блондинка. В своем репертуаре, но меня это не успокоило.
– Расскажи, что у вас случилось, – попросил я.
– Ну-у… – Келли закрыла глаза с намерением сосредоточиться, но передумала и села напротив, глядя мне в лицо. – Утром я рисовала. Потом из своей палатки вышел Эндрю.
Сочетание «Эндрю» и «вышел из своей палатки» меня порадовало. Впрочем, пока это была единственная причина для радости.
– Потом он не нашел проводников. Надеюсь, они живы, –
продолжала Келли.
– Живы, – успокоил я.
И даже почти здоровы. Парой фонарей под глазами можно пренебречь. Это для просветления.
– Я нашел тех проводников, которых не нашел Эндрю, – пояснил я, заметив недоверчивый взгляд. – Как бы иначе я тебя здесь отыскал? Не отвлекайся.
– А? – снова словно очнулась Келли. – А. Потом появилась банда мужиков в платках. На лицах, в смысле. И с оружием. Среди них был Ферран. Они потребовали карту, но галстук их не устроил. Я полезла в карман за телефоном, и кто-то выстрелил. Я потеряла сознание.
– И пришла в себя только сейчас?
– Нет, – отмахнулась она здоровой рукой. – Я уже приходила в себя. Меня Эндрю перевязал. Откуда бы я знала про сквозную рану? А потом, представляешь, я нашла крест! Тот самый, который рисовала, помнишь? Иезуитский. Его отец в итонском кубке прятал, который вместе с галстуком лежал.
– Покажи, – попросил я, устраиваясь ей головой на колени.
Она, конечно, была ранена. Но для раненой была бодра и шустра. А находиться рядом с ней и не касаться было неправильно. И просто невозможно. Она была такой милой в этой своей «невсебешности».
– Слушай, я же сон досмотрела! – заявила она.
– Я помню, ты говорила, что рисовала, – я снова поднялся.
Мне не понравилось, как она переключилась на то, о чем уже рассказывала.
– Нет, этот я еще не рисовала. Я только что досмотрела. Ты меня из него разбудил. Хотя, кажется, продолжения уже