Затонувший мир (сборник) стр. 914
острова. Сейчас же это был бар с низкими потолками и интерьером, где преобладали кремовые тона и блеск хромированного металла.
Ярдах в пятидесяти от «Нептуна» на бетонной площадке темнел силуэт вертолета.
— Знаю-знаю… — брюзгливо сказал Холидей, подсаживаясь со стаканом. — Кончай икру метать, я видел, как он летит.
Грейнджер ухмыльнулся. Решительное лицо Холидея, пряди непослушных русых волос на лбу и неодолимое чувство ответственности за все происходящее вокруг всегда смешили его.
— Сам кончай, — ответил он, поправляя подушечку под гавайкой со стороны отсутствующего легкого. — Не я же лечу на Марс.
— И не я.
Холидей посмотрел на угрюмое лицо приятеля.
— Будто не знал?
Грейнджер рассмеялся.
— Нет, ты и вправду передумал?
— И да и нет. Я еще не решил и в то же время не лечу. Чуешь разницу?
— Пожалуй, доктор Шопенгауэр.
Грейнджер задумался, потом резко отодвинул стакан.
— Знаешь, твоя беда в том, что ты слишком серьезно ко всему относишься. Посмотрел бы со стороны, до чего ты смешон!
— Почему это? — вскинулся Холидей.
— Что ты мечешься? Ну объясни, зачем ты остаешься? Земля сдохла и погребена. Перед тобой вся Вселенная, а тебе, похоже, плевать на себя самого!
— Да отстань ты…
Холидей достал из кармана рубашки свою товарную карточку и протянул ее Грейнджеру.
— Мне нужен насос для холодильника. Тридцативаттный «Фриджедер», есть еще?
Грейнджер раздраженно фыркнул и взял карточку; он отвечал за снабжение поселка.
— Ты Робинзон Крузо наоборот! Возишься с этим хламом… Все смываются, а он, видите ли, остается! Добровольно! Этакий ты поэт и мечтатель. Неужели ты не понимаешь, что эти два биологических вида давно вымерли?
Холидей посмотрел в окно на огни, отраженные солевыми холмами. Каждый день они оказывались чуть ближе, и все труднее становилось собирать людей, чтобы отбрасывать соль назад. Через десять лет он и в самом деле может оказаться в положении Робинзона. К счастью или к несчастью, цистерны были полны воды и керосина, и хватит их еще лет на пятьдесят, иначе ни о каком выборе и речи не было бы.
— Отстань, — повторил он, — сам улететь не можешь, вот и отыгрываешься на мне. Пусть я принадлежу к вымершему виду, но, чем бежать, я лучше здесь покувыркаюсь. А люди еще придут. И кто-то должен сохранить память о Земле, какой она была. Земля не кожура от банана — съел и бросил. Мы здесь родились и только мы ее помним толком.
Грейнджер задумчиво кивнул. Он хотел что-то сказать, но тут темноту за окном прорезала ослепительно-белая дуга.
Холидей встал и высунулся из окна.
— Платформа. Большая. Но не видно, куда шлепнулась, — цистерна загораживает.
Из ночи, отражаясь от коралловых башен, донеслись могучие раскаты взрыва, потом еще несколько, послабее, и весь северо-запад заволокло молочной пеленой пара.
— Атлантическое озеро, — прокомментировал Грейнджер. — Может, сгоняем? Вдруг что-нибудь интересное?
Погрузив пробирки для образцов и инструменты для изготовления чучел, они уже через полчаса тряслись на джипе в сторону Атлантического озера — каких-то десять миль по соляным увалам.
Там Холидей и нашел рыбу.
Голубая полоса к северу от Бермудских островов длиной в десять и шириной в одну милю — вот и все, что осталось от Атлантического океана. Точнее, от всех океанов, что занимали некогда две трети земной поверхности.
Лихорадочная, безумная добыча кислорода из воды