Зауряд-врач (СИ) стр. 107
применил солдат? — спросил Рогоза.
— Вьетнамская кочерга.
— Почему вьетнамская?
— Не знаю. Человек, который ее посоветовал, звал так.
— Кто-то из офицеров, бывавших за границей?
— За границей он бывал, но не офицер. Врач.
— Дожили! — буркнул Рогоза. — Уже врачи учат нас воевать.
Понимания у окружающих он, однако, не нашел. Генералы с увлечением следили за штурмом позиций. Профессионалы, они сразу ухватили суть происходящего. То, что они видели, было ново, непривычно, но несло успех. Штурм тем временем завершился. Стихли выстрелы, и вверх взмыла ракета черного дыма.
— Сигнал второму эшелону наступать, — пояснил Брусилов. — Траншеи противника захвачены, пришло время развивать наступление. Позвольте дать пояснения, ваше императорское величество?
— Говорите! — кивнула Мария.
— Как мы видели, наши войска пошли в наступление не после артиллерийской подготовки, как это делается обычно, а во время ее. Таким образом, мы не дали противнику возможности придти в себя после обстрела и встретить атакующим огнем. Такой маневр требует большой слаженности в действиях пехоты и артиллерии, но зато очень эффективен. Это первое. Второе. В атаку пошла не обычная пехота, а штурмовые группы, обученные чистить траншеи, подавлять огонь дотов и дзотов и соответствующим образом экипированные. Выполнив поставленную задачу, они дали сигнал второму эшелону войск, который займет захваченные позиции и станет развивать наступление. Далее в прорыв войдет кавалерия и
артиллерийские батареи. Когда первая обнаружит противника, вторые развернутся, чтобы накрыть его огнем. Если разведка встретит новую линию обороны, все повторится. Так вот, ломая сопротивление супостата, войска выйдут на оперативный простор, и придет время для маневренной войны и фланговых ударов.
— Если все так замечательно, Алексей Алексеевич, почему вы требуете отложить наступление? — спросила императрица.
— У нас мало штурмовых групп, — стал перечислять Брусилов. — Их еще нужно обучать. На это уйдут месяцы. Не хватает необходимой экипировки: нагрудников, револьверов и ружей. Их обещают сделать в нужном количестве к концу года. И совсем плохо с танками — их всего три.
— Каких танков? — удивилась Мария.
— Броневиков на гусеницах, — указал рукой Брусилов. — Человек, который их посоветовал, называл так. Танк по-английски — цистерна. Броневик ее чем-то напоминает. И для секретности хорошо, — Брусилов улыбнулся. — Машины новые, и пока не доведены до ума. Гусеницы то слетают, то рвутся. Ходовая часть выходит из строя. Инженеры обещают исправить недостатки не раньше зимы. Да и сами танки выделать нужно.
— Они смогут ехать по снегу? — спросила Мария.
— Смогут! — подтвердил Брусилов. — Это не на колесах. Хотя большие сугробы не преодолеют. Даст бог, их не будет.
Марию это не обрадовало. По ее просьбе, штурмовые группы вернули на исходные позиции, где она побеседовала с солдатами и офицерами. Выглядели они бодро, с восторгом ели глазами начальство.
— Побьем супостата? — спросила Мария у правофлангового бойца.
— Не сумлевайтесь, ваше императорское величество! — доложил тот. — Тут добро учат. С этими танками наступать одно удовольствие. Ховайся за ним и беги. В траншеях с револьвертом сподручнее, чем с винтарем. Хлоп, хлоп — и германца нет.
— Изрядно стреляешь?
— С десяти шагов промаха не даю, — похвалился правофланговый.
— У вас все такие? — повернулась Мария к командиру батальона.
— Так точно! — доложил подполковник. — Тем, кто с револьвером не дружит, даем ружье. Из него промахнуться трудно. От мишеней в траншеях только щепки летят.
— Молодцы! — похвалила императрица. — Благодарю за службу!
— Рады стараться, ваше императорское