Зауряд-врач (СИ) стр. 121
— Как вам новый начальник, Николай Семенович?
— Замечательный хирург! Даже удивительно, учитывая его возраст. Ни одного лишнего движения, каждое отточено. И как быстро работает! И это он еще не спешил, чтобы нам показать.
— Меня тоже впечатлило. Интересно, за что его к нам?
— Газеты нужно читать, Иван Александрович, а не к юбкам ездить.
— Будет вам, Николай Семенович! Сопровождать раненых на станцию — долг врача.
— То-то любите его исполнять! Знаю я эту вашу Мессалину. Не одного вас благосклонностью одаривает. Смотрите, схватите люэс, здесь не вылечите.
— Я же врач, Николай Семенович! Меры предосторожности предпринимаю.
— Откуда у вас кондомы? Их же в Германии производят, а мы с ней воюем.
— Трофейные у солдат покупаю. И на станции можно достать американской выделки. Правда, дорогие — пять рублей за дюжину.
— Охота деньги тратить!
— А куда девать их здесь?
— Матери бы отослали, помогли старушке. Цены в тылу — вон какие!
— Высылаю с каждого жалованья. Зря ворчите, Николай Семенович!
— Это я завидую. Вам можно за юбками волочиться, а я человек женатый.
— Так что там с Довнар-Подляским?
— С репортером он связался, да еще из «Московского листка». Эта газета — противник императорской фамилии. Довнар-Подляский рассказал, как скверно организована помощь раненым в русской армии.
— Это он Америки не открыл. Всем известно.
— Но
не все говорят о том вслух. Наш начальник еще цифры привел. Посчитал, что за время боев из-за скверной организации медицинской службы мы потеряли не менее корпуса солдат и офицеров. Обвинил в этом руководство Главного санитарного управления армии в лице генерал-лейтенанта Муравьева.
— Ого!
— Я как прочел, так и понял, что ему это с рук не сойдет. По-моему и вышло. На фронт сослали. Он до этого в госпитале Минска служил. А теперь представьте! Губернский город, рестораны, барышни… А его оттуда — в землянку!
— Смелый человек! Могли бы в Сибирь сослать.
— За правду? Общество этого не поняло бы. Если хотите знать, подло с ним поступили. Из Сибири можно вернуться, с фронта труднее.
— Зато чин дали и начальником назначили.
— Пуля, знаете ли, не разбирает: в чинах ты или без них. Сколько офицеров дивизия потеряла? Только полковников троих, прочих и посчитать сложно. Прилетит пуля — и нет вашего высокоблагородия. Толку из того, что к тебе так обращались? Тем более Довнар-Подляскому это не нужно. Он шляхтич древнего рода, предки на польском троне сидели.
— Неужели?
— Я тоже шляхтич, Иван Александрович, правда, не столь знатный, историю Великого княжества Литовского знаю. Довнар-Подляские в ней знатно отметились. Со временем род захирел и скатился в бедность, Валериан Витольдович — последний его представитель.
— Интересно, у него есть невеста?
— Жены точно нет, кольца не носит. У католиков это обязательно. А невеста… Мог и не обзавестись, молод еще. Годами как вы. У вас нет невесты, Иван Александрович?
— Вы же знаете!
— А вдруг завели на станции?
— Охота вам смеяться! Кого там можно завести?
— Кондомы же для кого-то приобретаете.
— Опять ваши шутки!
— Это зависть, Иван Александрович. Где мои двадцать пять лет?
— Да будет вам! Еще молодой мужчина. Операцию сегодня лихо провели. Я вот не решился.
— Успеете. Этого добра на всех хватит.
— Повезло нам с начальником, как считаете?
— Посмотрим.
— Сами же хвалили.
— Как врача и честного человека. Этого