Завет Кольца стр. 111
в деревню, из города в город, где он за деньги показывал свое искусство. Что стало с моим предшественником, мне было неизвестно. Мастер избегал говорить на эту тему, упомянув только, что его звали Хильдебранд и что он сбежал от него.
— Ты понял, дурак? Люди — это ничто: они приходят и уходят, а их богатство остается, — Тиам был готов бесконечно философствовать на тему денег и восхвалять Бога или кого-то еще, кто подарил миру это изобретение. Он считал, что перемещение денег из кармана в карман движет миром.
Возражать ему было бесполезно. Тиам презирал людей; он видел только их деньги. Тем не менее, если слушаться Тиама, можно неплохо жить. В конечном счете мы делали то, о чем я всегда мечтал: бродили по миру и видели много нового. Я слушал поучения Тиама, но выводы из увиденного делал собственные.
— В основном люди — овцы, но некоторые из них — волки, — продолжал Тиам. — Вот я, например, один из хищников; конечно, не крупный, иначе я давно стоял бы во главе города или королевства. Но все-таки я всегда возьму то, что мне нужно. — Возможно, в рассуждениях Тиама была доля истины.
С тех пор, как почти год назад мы покинули дом моего отца в деревне Улбрин, я понял, что далеко не везде лучше, чем дома. За это время я многому научился, узнал кое-что о человеческой природе. Поэтому я не был в обиде на отца, который продал меня хозяину. Все-таки это было лучше, чем стать крестьянином или подмастерьем, которые за всю жизнь ни разу не покидают своей деревни.
Я заметил, что большинство людей живет инстинктами, многие, как, например, Тиам, думают только о деньгах, и лишь некоторые воспринимают мир сердцем.
Мало кто чтит заповедь защищать и уважать ближнего своего. И это неудивительно, если принять во внимание, что даже священник думает больше о наполненной кружке для пожертвований и роскоши своего храма, чем о нуждах прихожан, а
ведь он должен служить образцом добродетели!
Я никогда не понимал, почему уважают людей, которые избивают, эксплуатируют или унижают других. Правда, мне всего двенадцать лет. Может быть, когда-нибудь я разгадаю эту загадку.
Шлеп! Мастер Тиам наградил меня оплеухой. Видимо, ему показалось, что я недостаточно внимательно слушаю.— Болван! — набросился он на меня. — Запомни, ты не только мой слуга, но и ученик. Я выбрал тебя, потому что у тебя взгляд живее, рука проворнее и ум подвижнее, чем у большинства крестьянских олухов. Я знаю, однажды ты попытаешься меня обмануть; если я тебя на этом не сумею поймать, а такое трудно себе представить, — он самодовольно ухмыльнулся — считай, что обучение закончено. А до этого изволь слушать, что тебе говорят!
Я молча кивнул; любое возражение разозлило бы его еще больше.
Тиам мрачно посмотрел на меня. Я выдержал его взгляд. Он снова занес руку для удара, но передумал.
Мы пошли дальше. Тиам прекратил свои поучения. Чем ближе мы подходили к торговому пути, тем больше он нервничал. Между холмами уже была видна серая лента широкой дороги, вымощенной булыжником.
Мы свернули на тропинку, ведущую вверх по холму к основной дороге. Хотя подъем был пологий, Мерцад с трудом тащил тележку. Я старался помочь ему, подталкивая ее сзади.
С вершины холма открывался