Завет Кольца стр. 151
открылась и снова закрылась входная дверь. Отставив метлу, он из-за косяка двери заглянул в комнату.
На столе все еще стоял сосуд. Но только с жидкостью.
Голова исчезла. Равно как и всадник.
II— Хогарт… мне до сих пор не нравится твое имя, паренек. — Старик покачал головой, как будто мальчик доставлял ему много хлопот.
Тот только пожал плечами и продолжал подметать, хотя уже было чисто. Старик произносил эти слова не в первый раз, а Хогарт ответил ему единственный раз, в самом начале.
— Ах так? — спросил он тогда удрученно. — А у вас имя лучше, господин?
В ответ на это старик молча посмотрел на него, вернее, сквозь него: в такую даль, куда проникает взгляд далеко не каждого. Наконец он сказал:
— Я давно не слышал своего имени и забыл его. — Он пожал плечами, как бы извиняясь. — С другой стороны, что дает имя, особенно здесь? — Он жестом показал вокруг себя и снова покачал головой. — Ведь здесь мы делаем не имена.
Что на самом деле «делалось» в этой лачуге, Хогарту все еще было не ясно. Хотя он уже был здесь… да, а сколько он, собственно, уже был здесь?
Время стало странной категорией: казалось, оно обходит это место стороной. Невозможно было оценить, сколько дней прошло с тех пор, когда Безголовый привез его в лачугу и… променял на гнилую голову тролля. То, что в доме не было окон на улицу, усугубляло ощущение безвременья. Так сколько он уже здесь находился?
Долго. Во всяком случае, достаточно долго для того, чтобы разобраться, чем занимался старик. Но, что бы тот ни делал, работа всегда шла за закрытой дверью. А по тому немногому, что видел мальчик, нельзя было сделать никаких выводов.
С другой стороны, он не жаловался; честно говоря, для этого не было причин. У странного старика ему жилось лучше, чем когда бы то ни было: у него была крыша над головой, постель и пища, то есть все то, чего ему до сих пор не хватало. А взамен нужно было делать совсем немногое.
Старик не относился к Хогарту как к слуге или рабу, заставляя целыми днями работать. Нет, мальчик должен был подметать пол, поддерживать порядок на полках, вытирать пыль и делать тому подобные мелочи.
По сути дела, Хогарт ни в чем не нуждался, разве что в свободе. Старик никогда ни намеком не дал понять мальчику, что запер его в клетке. О том, что побег запрещается, ему тоже не говорили. Однако… убежать было невозможно.
Конечно, Хогарт пытался выскользнуть из лачуги, и неоднократно. Безуспешно. Дверь, через которую он когда-то вошел сюда, можно было открыть, но вела она не на улицу, а в то же помещение, откуда, как ему казалось, он уходил: в комнату со столом. Если он останавливался на пороге и оглядывался назад, а потом смотрел вперед, то видел одно и то же, буквально в зеркальном изображении!
На этом странности не кончались.
Его первоначальное впечатление, что в лачуге гораздо больше комнат, чем вмещали ее размеры, удивительным образом подтвердилось: в самом деле, их число было под стать дворцу. Хогарту никогда не удавалось пересчитать помещения, так как он все время попадал в новые, куда раньше не входил — ведь