Библиотека

Заводная девушка стр. 341

Размер шрифта
-
+
Тема

знает, что и вдали мы будем думать о ней, пока не вернемся.

Эмиль водил пальцем по буквам, выбитым на камне:

– А мы правда вернемся?

– Думаю, да. Ты же помнишь, как мы хотели открыть свой магазин?

Денег, полученных Мадлен, вполне хватит, чтобы открыть магазин и продавать там птиц и прочую живность. Пока мечта о своем магазине отодвигалась в пространстве и во времени. Но главное – она уже не была недостижимой.

– Там будут попугаи? – спросил Эмиль.

– Конечно будут. Почему бы нет?

– Говорящие?

– Тебе придется самому учить их говорить.

Они прошли еще к одному надгробию на другом конце кладбища, у стены. Этот камень

был побольше. На нем уже лежали цветы, ветряная мельница, сделанная из бумаги, и рамка с портретом серьезного темноглазого мальчика. Надписи на камне не было, но каждый и так знал, что это памятник похищенным парижским детям: мальчикам и девочкам, которых Лефевр умерщвлял для своих отвратительных опытов. Часть имен была известна, однако Мадлен подозревала, что детей, пострадавших от рук Лефевра, насчитывалось гораздо больше. Ей вспомнились нищая девочка, жившая в подъезде дома на улице Тевено, и продавец кроликов, внезапно исчезнувший с рынка. Она уже никогда не узнает обстоятельств гибели этих двоих, а также всех остальных жертв хирурга-изувера.

Мадлен положила розы на надгробный камень и отошла. Ее мысли вновь вернулись к недавним событиям. Причастность короля тщательно скрывалась. Всю вину свалили на Лефевра, чей труп обезглавили на Гревской площади, пытаясь успокоить парижских простолюдинов. Но гнев парижан не утихал. Тогда власти повесили трех бунтовщиков, одному из которых было всего шестнадцать. После казней беспорядки прекратились. С улиц убрали мусор, отчеты спрятали под сукно, и жизнь, казалось бы, пошла прежним чередом. Но огонь недовольства ушел вглубь, где продолжал тлеть, готовый вспыхнуть снова, когда наступит подходящее время.

Убедившись, что король не понес никакого наказания, Вероника пришла в бешенство. Как же так? Ведь Людовик знал о похищениях детей, но предпочитал закрывать глаза. Более того, он отпускал деньги на «исследования» Лефевра. Мадлен это ничуть не удивило. Наказать могли какого-нибудь пекаря, но не богачей, не говоря уже о короле. И когда это парижская знать и придворные, разгуливающие по роскошным залам Версаля, ценили жизнь простых людей, будь то дети или их родители? Мадлен давно поняла: нужно дорожить собственной жизнью, никому не доверять и не надеяться, что власть тебя защитит. Так она всегда и поступала, хотя ее прозябание в доме маман едва ли можно было назвать жизнью.

Вернувшись с кладбища, Мадлен зашла в будуар Вероники. Та собирала свои вещи: куклу, книгу об автоматах и портрет матери. Вид у нее был утомленный, двигалась она медленнее обычного. Даже губы побледнели. Как бы Вероника ни скрывала, она все еще не оправилась после всех потрясений. Она осталась жива, но теперь всегда будет ходить прихрамывая.

– Мадемуазель Вероника, давайте я вам помогу. Мы завернем все это в тряпки.

– Спасибо, Мадлен. – Вероника тяжело опустилась на стул. – Кто бы мог подумать, что сборы в дорогу – такое хлопотное дело?

Мадлен принялась вынимать из шкафа и складывать наряды хозяйки. Вероника сидела, уперев подбородок в ладони. Потом встала, открыла ящик комода и достала овальную золотую шкатулку. Трижды повернув золотой ключик, она стала смотреть, как

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.