Жажда скорости стр. 167
не могу поделать с этими чувствами.
Разворачиваясь в пол-оборота, я начинаю идти. Но он хватает меня за руку со спины и притягивает к себе.
В его глазах огонь, ярость и боль.
– И это все? – рычит он. – Ты говоришь, что больше так не можешь, и просто, черт побери, уходишь?
Я чувствую головокружение. Чувствую себя пойманным и загнанным в угол диким зверем. И как дикий зверь, я сделаю все необходимое, чтобы выбраться на свободу, даже если придется ранить того, кто не заслуживает быть раненным.
– Да, именно так все и происходит! Я говорила тебе, что не могу так больше! Я пыталась, и не получилось. А теперь отпусти меня. – Я вырываю руку, но он держит ее слишком сильно, словно и не ощущает ее. – Я, блин, поверить в это не могу… все это время вместе… я… – Он делает паузу, прерывисто вдыхает, и кажется, будто этот вдох дается ему с болью. Затем наши глаза встречаются, и его взгляд удерживает меня с такой силой, что я даже не могу найти объяснений. – Иисусе… Андресса, это происходит на самом деле? Ты правда… бросаешь меня?
Глубокий вдох…– Да. Именно так.
Этот взгляд на его лице… я никогда больше не хочу видеть такой взгляд ни на чьем лице. Думаю, что в данный момент я свидетель того, как разбивается его сердце, и я ненавижу себя за это. Ненавижу себя до дрожи.
Он отпускает мою руку так, словно я прокляла его.
– Прости… – Мой голос ломается, слезы по губам текут мне в рот. Я стыдливо опускаю глаза, чувствуя боль, когда разбивается мое собственное сердце. Я разворачиваюсь и начинаю уходить.
– Андресса! Ты не можешь уйти вот так! Ты не можешь бросить меня! – В его голосе слышится паника.
По коже лезвием бритвы полоснула боль, она погружалась все глубже, врезалась в самые кости, пытая меня – я это заслужила.
Я сжимаю губы. Если я их разомкну, то, боюсь, потеряю хватку и вернусь к нему, заберу все слова обратно. Потому я продолжаю идти от единственного мужчины, которого смогла полюбить.
– Ты уходишь, потому что боишься, но я не твой отец, Андресса! Слышишь меня? Я не он. Я не умру на этой гребаной трассе!
При упоминании отца я останавливаюсь и разворачиваюсь к Каррику.
– Ты этого не знаешь! – кричу я. – Я всем сердцем верила, что мой отец там не умрет! Я, черт возьми, верила в это. Думала, что раз он величайший гонщик в мире, то это каким-то образом сделает его неуязвимым! Недосягаемым для смерти. Что он никогда не умрет. И я ошибалась! – я кричу, грудь тяжелеет от эмоционального груза. – Одно неверное движение в болиде, только и всего, и тебя не станет – навсегда, – мой голос холоден, жесток и отстранен. Я даже не узнаю себя. – Однажды я стала жертвой своей уверенности, и это разрушило меня. Больше я так не ошибусь.
Думаю, что он только сейчас действительно понял, что все это происходит на самом деле. Он отгораживается от меня, надевая на лицо маску безжалостности.
– Ты уходишь, и между нами все кончено. Как только ты выйдешь за дверь. Я не погонюсь за тобой. – Его голос грубеет, он становится серьезным, убийственно серьезным.
Я содрогаюсь от