Жажда скорости стр. 174
комнаты. Она возникает минутой позже со спрятанными за спиной руками. – Когда я была в городе, то зашла в тот магазинчик, что продает английскую еду, и ты ни за что не угадаешь, что у них было. – Ее лицо сияет.
– Алкоголь? – Я мечтала о том, чтобы она взяла мне какую-то выпивку.
Моя мама нечасто выпивает и очень редко пьет дома. Но прямо сейчас я бы могла напиться топящим мои печали пивом.
– Английский шоколад! – И из-за спины она достает большую плитку молочного шоколада «Кэдбери» и еще большую плитку шоколада Galaxy.
Господи боже.Шоколад Каррика.
Только бы не удариться в слезы.
Из всего шоколада во всей гребаной Бразилии, что она могла купить, она купила его шоколад, не то чтобы она знала, что это его шоколад. И все равно выглядит так, словно боги обозлились на меня, ну или что-то вроде того.
– Я знаю, как ты ненавидишь бразильский шоколад, считая его слишком горьким, и как скучаешь по английскому, потому подумала, что это может поднять тебе настроение.
– Спасибо. – Я стараюсь мирно выйти из ситуации. Плюхаясь спиной на диван, я даю депрессии окатить меня полностью, накрываю лицо рукой так, чтобы она просто свободно валялась, и все пустующее пространство занимаю своими длинными ногами.
Мама с недовольством поднимает мои ноги. Я убираю руку с лица, чтобы увидеть, как она присаживается рядом, все еще держа мои ноги в своих руках. Как только она садится, то кладет мои ноги себе на колени.
– Улыбнись, дорогая. Терпеть не могу видеть, как ты грустишь.
– Я улыбаюсь. – Я вымучиваю одну улыбку, показывая слишком много зубов.
Она смотрит на меня с грустью, но не давит.
– Какой бы ты хотела?
Она держит обе плитки шоколада и совсем ничего не знает о моих внутренних треволнениях, связанных с этим шоколадом, продолжающих расти как на дрожжах.
И из-за того, что я мазохистка и склонна к тому, чтобы пытать себя, беру Galaxy.
Я пытаюсь не плакать, когда отламываю кусочек и кладу его в рот.
Как только шоколад попадает на язык, я могу думать только о том, как Каррик в последний раз целовал меня. Это было перед гонкой в Сингапуре, и я могла чувствовать вкус сладости на его языке.
Теперь же в голове мысли лишь о том, каково это быть целуемой им, любимой им. Мое тело начинает изнывать по нему. И в груди такая боль, словно на ней кто-то стоит.
Уйдет ли когда-нибудь эта боль потери?– Нет.
Что? Я сказала это вслух?Я бросаю взгляд на маму, но она смотрит в телефон.
А после ловит мой взгляд.
– Прости, милая. Твоя тетя Клара снова хочет одолжить мои сережки. Но я сказала ей, что так и не получила обратно те, что давала ей до этого. Она пошла в бар, напилась и потеряла их! – восклицает мама.
От этого я смеюсь и хихикаю, когда думаю о напившейся тете Кларе.
Звонок в дверь.
Мы смотрим друг на друга.
– Ты кого-то ждешь? – спрашивает мама.
– Не-а. – Интересно, кто звонит в такой час.
Может ли это быть Каррик?
В сердце ощущается подъем, но затем такой же быстрый спад, когда я осознаю, что веду себя глупо. Для начала он не знает, где я