Библиотека

Жажда странствий стр. 55

Размер шрифта
-
+
Тема

плечи, и она горько заплакала.

— Это ужасно, Чарльз… Почему мы им не помогли?

— Это не в наших силах. Можно ли обуздать стихию?

Сейчас здесь творятся страшные вещи. И главное для нас — не вмешиваться.

— Ты в самом деле так думаешь? — возмутилась она.

— Да я не о себе, пойми! Подвергать опасности тебя — вот на это я никогда не пойду. Вмешайся я сегодня, вышла бы потасовка. Допустим, меня бы покалечили, что стало бы с тобой? Нацисты здесь пользуются большим влиянием. Мы не в состоянии воспрепятствовать им, надо признать этот прискорбный факт. Тут тебе не Лондон и не Нью-Йорк, и мы с тобой не дома.

Да, теперь она наглядно в этом убедилась. Ей стал понятен зловещий смысл того, что случилось сегодня. Она не могла не думать о судьбе этого несчастного.

— Сознавать свою полную беспомощность… Невыносимо!

Он молча кивнул. Эта мысль и ему не давала покоя. Ее упрек задел его за живое. А если бы такое случилось с Джеймсом? Или с Од?! Страшно подумать! Чарльз притянул ее к себе, они, как дети, искали утешения, обнимая друг друга. Немного спустя желание снова овладело ими… За окном мелькал мирный сельский пейзаж.

Вечером, одеваясь к обеду, они чуть-чуть успокоились. Роскошь и комфорт, царившие вокруг, заставляли забыть, что они в поезде, а не в дорогом отеле. И, когда они шли в вагон-ресторан, Чарльз, любуясь Одри в белом атласном платье с глубоким вырезом, оставляющим открытой ее загорелую спину, вновь ощутил прилив почти болезненной нежности.

За обедом они опять заговорили о том, что, произошло сегодня утром, как бы желая отвести душу и успокоить друг друга.

— — Неужели здесь, в Австрии, подобные сцены не редкость?

Они что, арестовывают, всех евреев? — тревожно Спросила она, дождавшись, когда отойдет официант, подавший им вино.

— Не думаю. Правда, в июне, когда я был в Вене, уже ходили подобные слухи. И в Берлине, с полгода тому

назад, я тоже об этом слышал. Но, по-моему, это единичные случаи.

Нацисты говорят, что они хватают только врагов рейха, но я этому не верю. Враги рейха? Весьма туманное определение, правда?

Одри кивнула. Вид у нее был удрученный.

— Вот и Джеймс говорит то же самое. Гитлер хочет превратить всю страну в военный лагерь, это страшно. Это же прямой путь к войне. Почему это никого не пугает?

— Потому что мало кто об этом задумывается. А американцы, насколько мне известно, вообще считают Гитлера незаурядным политическим деятелем.

— Меня это просто убивает.

Одри снова вспомнила о человеке, которого схватили у них на глазах.

Чарльз задумчиво курил сигару.

— Какое все-таки счастье чувствовать себя свободным! — сказал он.

Одри рассеянно кивнула.

К их большому удивлению, пассажиров почти не было видно. Все сидели по своим купе, глядя в окно и потягивая шампанское в обществе своих жен или любовниц. Поезд приближался к Стамбулу, и Одри становилась все задумчивее и печальнее.

В последний вечер они вышли прогуляться.

— Не верится, что это конец, — сказала она. — Казалось, целая жизнь впереди… и вот остается всего два дня…

Чарльз только теснее прижал к себе ее руку.

Все эти дни они часами говорили о политике, о книгах, о его поездках, об отце Одри и его путешествиях,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.