Жажда странствий стр. 57
Он испытующе посмотрел на нее. — Смогла бы ты жить вот так, как сейчас, без корней, и чувствовать себя счастливой?
Эта мысль давно не давала ему покоя, с тех самых пор, как он уехал с мыса Антиб, и особенно занимала его в последние несколько дней, которые они провели в поезде.
Одри, как всегда, честно отвечала ему:
— Да, смогла бы. — Она грустно улыбнулась. — Если бы у меня не было семьи, о которой я должна заботиться.
— Неужели у тебя нет права на свою собственную жизнь?
Он раздражался, когда она начинала говорить о своей семье. Скажи она, что ей не нравится все время разъезжать, он бы ее понял, но эти ее вечные рассуждения об ответственности…
— Пока у меня нет этого права, Чарльз. Может быть, потом…
— Когда? Когда тебе будет пятьдесят, когда ты воспитаешь всех своих племянников? Скажи, когда тебя отпустят? Через неделю? Через год? А может, через десять лет? Не обманывайся. Од! Они никогда не дадут тебе уйти. Им с тобой слишком удобно.
Он разозлился. Почему она должна возвращаться к семье?
Почему не может остаться с ним? Это они, ее близкие, во всем виноваты. Ему даже в голову не приходило спросить себя, в каком качестве Одри стала бы его сопровождать в путешествии — ведь формально они никак не связаны, только любовь удерживает их вместе.
— Ты ничего не желаешь понять! — горестно воскликнула Одри.
Оба чувствовали себя несчастными оттого, что их путешествие подходит к концу, и некого винить, и не на кого сердиться, кроме самих себя.
— Ты правда намерен когда-нибудь жениться, Чарльз?
Она не очень-то верила в это, ну а он разве признается?
— А почему бы и нет?
— Странный подход — «почему бы и нет».
— Ну еще бы, тебе виднее, ты ведь крупный специалист в вопросах брака. А себя записала в старые девы и страшно гордишься, что готова отказаться от всей этой семейной чепухи.
— А ты бы предпочел, чтобы я бегала за тобой? Заставляла на себе жениться, да? Ты этого хочешь? Не верю!
Он подошел к ней, рывком поднял с дивана и схватил за плечи.
— Чего я хочу? Хочу, чтобы ты осталась со мной! Чтобы не мчалась из Стамбула на свой проклятый теплоход!
Ни обещаний, ни предложения, ни заверений в вечной любви… Но Одри не осуждала его. Она ничего от него не хотела, ни на что не рассчитывала, не строила на его счет никаких планов.
Она просто его любила и желала только одного — никогда с ним не расставаться. Ей не хотелось ни ехать в Лондон, ни возвращаться домой, но она не могла поступить иначе. Она снова и снова силилась ему это объяснить.
— Но ведь тебе двадцать шесть лет, ты уже взрослея и должна делать то, что хочется.
— Ничего ты не понимаешь!
Она высвободилась из его объятий и села. Он тоже опустился на диван рядом с ней. Раздражение и досада, охватившие их, постепенно улеглись.
— Чарли, любимый, не будь ты свободен, разве ты мог бы делать то, что хочешь?
Он с грустью посмотрел на нее. Конечно, он понимал. Но все его существо противилось этому.
— Видимо, порой я забываю, что мало кто пользуется такой свободой, как я.
Он