Здесь на Земле стр. 297
любви.
— Во всяком случае, между ними, — кидает девушка взгляд на окна спальни, — ею и не пахнет.
Судья идет к машине, а Гвен, засунув билеты за пояс джинсов, поднимает Систер на руки и входит в дом; Хэнк — все так же за столом, перед ним разложены листы, но ручка лежит рядом, он не пишет.
— Зачем Джастис приезжал?
Боже, он что, второй Холлис? Нет, вроде не похоже. Хэнк не ревнует, он — в отчаянии, чувствуя себя так всякий раз, когда видит, что теряет Гвен.
Сипит и завывает, заводясь, седан Судьи. Так громко, что Гвен остается лишь молиться, чтобы не услышал Холлис.
— Ни за чем, — отвечает она торопливо. — Просто заглянул, и все.
У Хэнка защипало в глазах. Возможно, он уже ее потерял.
— Черт! — роняет девушка, услышав наверху шум.
Это Холлис, хлопнув дверью спальни, уже спускается по лестнице, кляня ее на чем свет стоит. «Сука, — слышится уже рядом, — никто, похоже, за всю жизнь не удосужился заняться твоим воспитанием, но теперь все будет по-другому…»
— Что случилось? — спрашивает Хэнк у ворвавшегося в кухню Холлиса.
Парень так быстро вскакивает из-за стола, что опрокинутый кофе растекается по исписанным листам выпускной работы, а тот вместо, ответа хватает Гвен за шею и трясет, будто она крот, имевший несчастье оказаться у него в саду.
— Я что, не говорил тебе, что не хочу здесь видеть Джастиса? Однако ты, похоже, считаешь себя слишком важной птицей, чтобы слушаться меня.
— Я не должна тебя слушаться, — отвечает Гвен ему в лицо.
Она чувствует, ему ничего не стоит сломать ей шею, однако ей уже плевать. Она ненавидит его и ни о чем другом в этот момент не может думать.
Марч спустилась из спальни и стоит в дверях. Теперь она понимает, как люди деревенеют. Понимает Алана, который не в силах был пошевелиться, смотря на полыхающий огонь.
Вот ее дочь, бледная, слезы катятся из глаз. Вот мужчина, которого Марч любит, чьи руки на горле дочери.
— Ты у меня научишься уважать то, что я говорю!
— Не думаю.
Гвен видит, как Хэнк пытается загородить ее, но не это придает ей мужества. Ее и впрямь не волнует, что сейчас сделает ей Холлис. Пусть делает. Это лишь докажет ее право считать его ничтожеством.
— Не нужно. — Хэнк становится между ней и Холлисом. — Не поступайте так.
Он действительно просит. Понадобилось бы — опустился бы на колени.
Холлис холодно смотрит на парня, затем словно что-то переключается у него в мозгу.
— Что ж, ты прав. — И он идет в гостиную, к ружью мистера Купера, все еще висящему
на стене в чехле.
— Черт! — вырывается у Хэнка, когда он слышит, как хлопнула передняя дверь.
Парень бежит к черному ходу, в надежде перерезать Холлису путь и попытаться поговорить с ним.
Красные псы, как один поднявшись, выходят на, дорожку поприветствовать Хэнка, но он несется мимо. Не нравится ему этот подозрительный спазм в желудке. Какой-то странно тихий сегодня вечер. Воздух — ломок, словно сухая хворостина.
— Теперь ты видишь, кто он? — спрашивает Гвен мать. — Теперь ты мне веришь?
Марч знает: он всегда потом раскаивается. Через часа два-три, ночью, когда она пустит его в постель, он будет плакать. Будет говорить, что не хотел, что