Библиотека

Зелье для Ее Величества. Заговор стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

карете есть пистолет, возьмите его, голубчик, на всякий случай.

Пока Николай бегал к карете, Шешковский уже построил своих людей и кричал на вытянувшегося в струнку капрала:

— Мне тебя дурень, что, за язык тянуть?!

— Ну так это, — продолжил сбивчиво тот, — выпалили, значит, по дверям, что в подвал ведут, а оттудова как вой раздастся, что мы ажно попадали все. Думал, помру, ваше высокоблагородие, — все потроха затряслись. Лежу, стало быть, а крик-то кончился. Я краешком глаза глянул, а оттуда, с лестницы, стало быть, их благородие господин Розинцев поднимается. Вышел, постоял вот тутова вот и обратно, стало быть, в пытошную спустился. А более я ничего не видал.

Шешковский немного постоял в раздумьях. Посмотрел солдат, махнул рукой, повернулся к Панину:

— Сами пойдем, от этих толку не будет.

Пошли к зияющему темнотой проёму с распахнутыми настежь дверями. Из темноты сначала еле слышно, но потом всё более отчетливо стала доноситься молитва. Через несколько секунд в проёме появился полностью седой дед.

— А ну стой! — приказал ему Шешковский.

Тот направил на него безумный взгляд и, обходя боком, стал широко их крестить, приговаривая:

— Спаси и сохрани, спаси и сохрани.

Шешковский прищурился:

— Это ж Кондрат, палач наш!

Солдаты шумно выдохнули и закрестились.

Потом появились двое скрюченных солдат, которые поднимались, помогая себе одной рукой, второй держась за животы.

— А ну, ребяты, подхватили-ка их, — приказал Шешковский.

Солдат быстро перенесли подальше от входа, плеснули в лица водой.

— Что, соколики, приключилось, сказывайте быстрее, — чуть не отеческим тоном спросил Шешковский присев на корточки.

— Ну мы этова, как пальбу-то услышали, так и кинулись внутрь-то. Я, стало быть, Трёшников и Семён. Семён-то первым бежал, он его с собой вниз и утащил, а нас стукнул так, что думал помру!

— Кто утащил, кто стукнул?!

— Не могу знать! Белый весь, рожа жуткая, глазищи горят, — и закрестился.

— Куда делся?

— Так это, сунулся он было наружу, а там по нему палить начали, он обратно и спустился. Там в пытошной и сидит.

— Это был Розинцев?

Солдат нахмурил брови, вспоминая:

— Оттуда-то рвался наверх вроде как и не он, а вот обратно спускался точно он, вот вам крест!

Шешковский поднялся, озадаченно потирая подбородок. Тут к нему подошёл Проклов:

— Ваше высокоблагородие, тут капрал Еремеев что-то хочет сообщить, — кивнул он на стоящего рядом усача.

— Говори.

— Я как думаю, ваше высокоблагородие, — откашлялся тот, — оборотень почему наружу-то не выпрыгнул? Потому что светало уже. Он, видать, сунулся было, да не вышло, обратно, стало быть, в господина Розинцева и обратился то.

— Тьфу ты, пропасть! — выругался Шешковский. — Какие к чёрту оборотни?! На дворе восемнадцатый век!

Повернулся к порученцам и Панину:

— Господа, вы идёте со мной или как?

Может быть, чуть ранее Николай бы ещё и задумался, но слова Еремеева вселили в него уверенность. А ведь и правда, солнце-то уже вон, взошло, окрасив полоску облаков в светло-розовый цвет. Какая тут может быть нечисть?

Лестница была достаточно широкая и позволяла спускаться двоим одновременно. Первыми шли ординарцы, за ними спускались их начальники.

Висящие на стенах фонари достаточно сносно освещали пространство, воздух был сырым и спёртым от застарелой крови.

Внизу, где заканчивалась лестница, была небольшая площадка и дверь в допросную. Прерогативу первому увидеть происходящее внутри он отдал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.