Зелье для Ее Величества. Заговор стр. 31
он издал вой, очень схожий с тем, который издала ведьма у проклятого озера, когда мы… точнее, вы отбивались от бешеных людей Пугачёва.
Пётр неопределённо хмыкнул, почесал в затылке, сказал:
— Ещё они очень гибкие. Когда я повалил на пол нашего шустрого покойничка, он саданул меня локтем из невозможного для человека положения. Палач ваш опять же говорил, что кости не хрустят.
«При каждой встрече с ними мы узнаём что-то новое», — подумалось Ивану.
— Однако, господин Розинцев, что-то мы засиделись в застенках, да ещё и без палача, — хохотнул Пётр. — Пора нам и на свет Божий.
Иван был с этим полностью согласен. Предложил Петру помощь, но тот, отказавшись, указал ему рукой на ведро:
— Вам всё-таки неплохо было бы умыться.
Вспомнив, что ему так и не дали привести себя в порядок, Иван пошёл завершать начатое. После одел камзол и вновь стал похож на добропорядочного служаку.
— Выходить будем осторожно, а то запросто на залп можем нарваться, — предупредил Опричников.
***
Отец Прокопий по обыкновению своему обходил внутреннее помещение церкви, готовясь к заутренней молитве, когда двери отворились, чуть не сорвавшись с петель. В церковь ввалился запыхавшийся солдат с ружьём в руке:
— Батюшка, выручай! Нечистая сила на свет Божий вырвалась! — и размашисто перекрестился.
От такого неслыханного богохульства у отца Прокопия глаза полезли на лоб:
— Я тебя, нехристя, сейчас вот посохом благославлю как следует! — наконец смог вымолвить святой отец. — С утра уже зенки залил! Ты куда, чёрт поганый, с ружьем вломился?! В храм Божий!
Солдат посмотрел на ружьё, как будто видел его впервые, ужаснулся и выбежал вон. Но не успело затихнуть эхо от стука закрывшейся двери, как он вернулся. Перекрестился, поклонился:
— Батюшка, отец родной! Тебя это, как его, сами их высокоблагородие господин Шешковский зовут, и чтобы святую воду прихватили!
— Да ты никак белены объелся?! Ты что несёшь, охальник?!
— У них там это, в пытошной, видать, зло накопилось и бесом-то и вырвалось, а ещё там оборотень засел. Господин, как его, господин Проклов говорит, чуть не в упор в него выстрелил с двух пистолетов, а тот даже не шелохнулся! Христом Богом прошу, святой отец, поторапливаться надо!
Отец Прокопий внимательно смотрел на солдата. Тот был как не в себе, глаза таращит, всего потряхивает, однако хмельным от него не несло. Вспомнил, как с рассветом протяжно и страшно выла собака. Не к добру. Молча перекрестился, взял кадило, крикнул служке, чтобы взял небольшую серебряную чашу со святой водой и кропило.
— Пошли.
Скоро вошли во двор большого дома, в котором строем стоял десяток солдат, два офицера и два вельможи. Перекрестились.
Невысокий и сухонький человек, судя по всему, здесь главный, обратился к нему:
— Святой отец, тут у нас в подвале нечистая сила образовалась. Пули простые её не берут. А серебряных у нас нет. Подумали, хорошо будет освятить обычные пули святой водой.
— Господи! — воскликнул и перекрестился священник.
— Ничего тут богопротивного нет, — продолжал невысокий человек. — Церковь же дозволяет освящать оружие и воинство, идущее на битву. А тут бой не с кем-нибудь, а с посланцем тёмных сил, — назидательно поднял палец.
В его словах была правда. Отец Прокопий осознал праведность предстоящего дела:
— А пули где?
Сразу же прозвучала команда:
— Скусить патрон!
Солдаты достали