Зелёная кобыла стр. 133
кряжист и ловок и мог бы вполне постоять за себя. Однако, лишенный наступательной воли, он только делал вид, что защищается. Одуэн ощутил это настолько явственно, что у него пропало желание его бить. Задумка Оноре состояла в том, чтобы накрыть Зефа в шкафу. Он ловко обхватил его сзади, и прижал руки к туловищу. Только тогда Зеф попытался сопротивляться и, пока Оноре нес его в глубь кухни, высвободил правую руку. Анаис не смела ни действовать, ни протестовать и казалась озабоченной прежде всего тем, чтобы ее не увидели в панталонах. Одуэн тихо сказал ей:
— Анаис, открой-ка мне вторую створку.
Она колебалась, ожидая, что Зеф запретит ей делать это, но тот только отбивался и ничего не говорил.
— Ну что же ты, — сказал Оноре, — открывай быстрее.
Она прошла у него за спиной, чтобы тот не увидел ее, и, сняв крючок, который держал дверцу изнутри, вернулась в свой угол с теми же предосторожностями. С двумя распахнутыми створками шкаф выглядел таким большим, что там, казалось, поместился бы целый бык; однако Зеф, зацепившись ногами за нижний выступ, успешно сопротивлялся натиску Одуэна. Тогда резко отступив назад, Одуэн лишил его опоры и сумел бросить плашмя на лежавшие внизу шифоньера свертки тряпья. Закрыв дверцы на ключ, он вернулся к Ноэлю, который уже начал приходить в себя. Одуэн знал, что ему делать; он размышлял над этим с самого утра, а то и добрых пятнадцать лет. Он взял его на руки и сказал Анаис:
— Это пустяки, видишь, он уже шевелится. Мы его сейчас положим под кровать.
Анаис тихонько хныкала.
— Пусть поспит, — сказал Одуэн, — не беспокой его.
Он затолкнул Ноэля достаточно далеко под кровать и даже сумел забаррикадировать его там с помощью скамейки и подушек. Закончив эту работу, он присел на край стола и улыбнулся Анаис, застывшей в углу рядом со шкафом.
— У тебя такие красивые руки, — сказал он.
Она подняла на него светлые глаза блондинки, и на ее тяжелом лице появилась укоризненная улыбка.
— Так все же нехорошо поступать, Оноре.
— Мне всегда хотелось сказать тебе, Анаис, что ты красивая. Но сама понимаешь, все как-то смелости не хватало.
Она собралась было тоже что-то сказать ему, но вспомнила, что ее могут услышать Зеф и сын. На ее лице появилась еще более нежная улыбка.
— И вот теперь, Анаис, я все-таки решился; решился потому, что сердце мое совсем исстрадалось.
Она ответила так тихо, что он не услышал, а только угадал по движению ее губ:
— Ах! Умеешь ты красиво говорить…
Одуэн с нежностью смотрел на округлые, тяжелые формы, которые должны были вот-вот наполнить его мужские объятия: большая, хорошо затянутая корсетом грудь, живот, сильно выступающий вперед из натянутых на бедрах панталон, крепкие, сильные ноги, заполняющие черные хлопчатобумажные чулки. Ему нравилась эта обильная зрелость Анаис; она казалась ему более красивой, чем Маргарита.
Он говорил ей о любви, а Анаис отвечала ему нежным молчанием. Однако какое-то стеснение между ними все еще оставалось. Оноре не чувствовал в себе того рвения, на которое надеялся, и начал беспокоиться, даже сердиться на самого себя. Не развлекаться же он сюда пришел. Оноре шагнул вперед. Он казался себе неловким и неуверенным. Анаис боязливо подалась назад, забилась в угол рядом со