Зелёная Миля стр. 431
потом поднял и стал есть.
– Видишь? – сказал я. – Он знает, что ты – не временная.
– Откуда он взялся. Пол?
– Понятия не имею. Однажды, когда я рано утром вышел на прогулку, он просто лежал на ступенях возле кухни. Я понял, кто это, сразу, но, чтобы убедиться, взял из корзинки в прачечной катушку. А потом достал коробку из-под сигар. Устелил её самым мягким, что нашлось. Он – как мы, Элли, в конце жизни попал в это печальное место. И тем не менее не потерял вкуса к жизни. Он всё так же любит свою катушку и по-прежнему любит, когда его навещает старый товарищ по блоку. Шестьдесят лет я хранил в себе историю о Джоне Коффи, шестьдесят с лишним, а теперь рассказал, Думаю, что именно поэтому он и вернулся. Чтобы сказать мне, что надо спешить, пока ещё есть время. Потому что я – как он, я уже почти там.
– Там – это где?
– Ну, ты знаешь, – ответил я, и мы молча понаблюдали за Мистером Джинглзом. Потом просто так я снова бросил катушку, хотя Элен просила меня не делать этого. По-своему погоня за катушкой для него была чем-то вроде медленного и осторожного секса у пожилых людей: может, вам не хочется на него смотреть – вам, молодым и убеждённым в том, что, когда наступит время старости, для вас будет сделано исключение, – но им ведь всё равно хочется этим заниматься.
Мистер Джинглз опять погнался за катушкой, явно превозмогая боль, и так же явно (по крайней мере для меня) со всем прежним азартом.
– Слюдяные окошечки, – прошептала она, глядя на него.
– Слюдяные окошечки, – согласился я, улыбаясь.
– Джон Коффи прикоснулся к нему так же, как и к тебе. Он не улучшил твоего здоровья тогда, но сделал тебя... устойчивее, что ли?
– Да, пожалуй, это верное слово.
– Устойчивее к тем вещам, которые валят с ног всех остальных, как деревья, изъеденные изнутри термитами. Тебя и Мистера Джинглза. Когда он взял Мистера Джинглза в свои ладони.
– Правильно. Какой бы силой ни наделил нас Джон – а я думаю так, – всё равно она тоже кончается. Термиты всё-таки прогрызли свои ходы через нашу кору. Это заняло немного больше времени, чем обычно, но они уже тут. Возможно, я протяну ещё пару лет, люди всё-таки живут дольше мышей, а вот дни Мистера Джинглза, по-моему, уже почти на исходе.
Он догнал катушку, захромал вокруг неё, упал на бок, тяжело дыша (мы видели, как дыхание волнами вздымает его шёрстку, словно круги по воде), потом поднялся и стал носом живо толкать катушку назад. Его мех поседел, походка была нетвёрдой, но глазки-бусинки блестели ярко, как всегда.
– Ты думаешь, он хотел, чтобы ты закончил то, что начал писать? Да, Пол?
– Не Мистер Джинглз. Не он, а та сила...
– Как, Поли! И Элен Коннелли! – прозвучал голос из открытой двери. В нём звучал какой-то саркастический ужас. – Живые и здоровые! Какого дьявола вы тут вдвоём делаете?
Я повернулся, совсем не удивившись появлению Брэда Долана. Он улыбался так, словно знал, что обманул нас и