Зеленая мумия стр. 286
убедила меня в том, что они с Крейном подкуплены цыганами и не станут мешать расправе с моим братом.
После недели бесплодных поисков источника адской музыки я решил под любым предлогом заманить Хью на железнодорожную станцию, где, не дав ему опомниться, усадить в поезд и вывезти в Лондон – если понадобится, даже силой. Во время ужина я осторожно намекнул, что мне пора домой. Как я и ожидал, Тэнкред взмолился:
– Бога ради, не бросай меня, Дик!
– Хью, дорогой, я не могу оставаться тут до бесконечности. У меня дела в Лондоне, меня ждут пациенты. Обещаю, что вскоре снова навещу тебя.
– Я умру до этого времени!
Мне вдруг почудилось, что старая ведьма Крейн, которая подавала на стол, хихикнула при этих словах, но когда я резко обернулся, ее лицо было каменным, как скала. Я подумал, что ошибся, и возобновил беседу:
– Если ты боишься смерти, Хью, тем более поехали со мной.
– Нет и еще раз нет. Я останусь здесь.
– Но ты хоть проводишь меня на станцию?
Тэнкред вздрогнул, словно его ударили, и сквозь слезы спросил:
– Почему ты так со мной поступаешь?
– Боже мой, я сделал все, что мог! Что же мне, лишаться практики?
– Я понимаю, – всхлипнул он. – Ты вернешься?
– Да, дней через десять.
– Тогда ладно, пока поживу без тебя.
– Ты проводишь меня завтра, Хью? – повторил я вопрос.
– Конечно. Почему бы нет?
«Слава богу, вопрос улажен, – втайне возликовал я. – Как только Хью окажется на перроне, я пойду на все, чтоб убедить несчастного покинуть Эссекс. В крайнем случае запихну его в вагон, но не брошу в этой дыре».
В ночь перед отъездом с моря накатил шторм. Ветер ревел и стонал за стенами дома, дождь хлестал в окна, луну затянули рваные облака. Наши с Хью комнаты располагались рядом, и перед сном я зашел его проведать. Обессиленный нервным истощением страдалец мирно похрапывал, и я обрадовался, что природа наконец-то смилостивилась над
ним. Минуту-другую я постоял у его изголовья и отправился к себе в постель. Буря только что стихла, и в воцарившейся тишине я отчетливо услышал в темном коридоре звон гитары.
Сердце мое сжалось. Я быстро шагнул к себе в комнату, впопыхах оделся, вынул револьвер и, схватив со столика ночник, побежал обследовать особняк. Наверху снова засвистел ветер, после чего до меня донеслось шлепанье босых ног. Как Фердинанд в шекспировской «Буре», я почти вслепую пошел на звук, который, дразня меня, вибрировал где-то впереди.
Гитарист явно знал дом лучше, чем я, поскольку чудесным образом оставался для меня невидимкой. Время от времени мелодия замирала, а потом раздавалась так близко, что, казалось, стоило мне сделать один прыжок, и я наткнулся бы на музыканта. Я упорно следовал за звуком по всему дому: вниз, в холл, повыше – в пустую гостиную, еще выше – на чердак, – однако ни разу не подобрался вплотную к инструменту. Струны по-прежнему наигрывали дьявольскую песню, от которой ныл каждый нерв моего тела. Стиснув зубы, я крался дальше и заглядывал во все углы, надеясь схватить злоумышленника, но тот, похоже, и в самом деле был призраком. Я слышал звуки, но не видел того, кто их извлекает.
Неожиданно с протяжным стоном лопнула струна, мелодия оборвалась, и повисла