Жёлтая магнолия (полная) стр. 31
с мылом и не забудьте, что наш дворецкий и экономка присматривают за всем. Надеюсь, им не придётся переживать о сохранности столового серебра?
Никогда ещё Дамиана не слышала столь унизительной отповеди. Что бы там ни говорили о цверрах, но они народ вольный, и терпеть унижения без права ответить было не в их привычках. И хотя её мать не была цверрой по рождению, но свободолюбивый дух водных кочевников она впитала кожей и передала его дочери по наследству. И из Дамианы этот дух не удалось выбить даже святым сёстрам с их розгами, молебнами и проповедями о послушании.
Поэтому от слов маэстро Дамиана вспыхнула, как спичка, и не понимая, почему сегодня она злится так сильно, ведь презрение патрициев было для неё не в новинку.
Он думает, что она станет красть их столовое серебро?!— О-ля-ля! Маэстро Л'Омбре, какая прекрасная речь! Но вы ошиблись в главном! Поскольку это синьор Лоренцо меня нанял, а не я навязалась вам, то это у меня будет несколько условий! Я буду делать то, что хочу, и говорить то, что посчитаю нужным. Приходить, когда захочу, и уходить тоже, и дверь я выберу сама. Мне без надобности ваша комната за буфетной, но если вы будете уж очень настаивать, то я люблю мягкий матрас и апельсиновое мыло, так что потрудитесь, чтобы оно было. И если вы думаете изводить меня вашими придирками, чтобы я сбежала — даже не надейтесь! Хотя вы, конечно, можете подкинуть мне пару серебряных ложек, а потом обвинить меня в краже. С патрициев станется! — выпалила она, размахивая руками.
— Подкинуть вам серебряные ложки?! — левая бровь маэстро удивлённо взметнулась вверх. — Ну не стоит мерить всех своей меркой, монна Росси.
— Не стоит судить о предполагаемых поступках людей по себе, маэстро Л'Омбре! — парировала Миа. — Две недели, маэстро Л'Омбре — и я забуду вас, как страшный сон. Ну это, если вы не выставите меня первым и не проиграете своему брату, что вы там ему обещали…
— Вы ещё и подслушивали наш разговор? — маэстро прищурился и снова перешёл на холодный официальный тон.
— Ещё чего! — фыркнула она. — Стоило бы говорить потише, а то вас слышали, кажется даже гондольеры на канале!
— Я не собираюсь вас выставлять, мне просто жаль впустую тратить время. Потому что одно попадание не делает из вас меткого стрелка. Посмотрим, что вы предскажете в следующий раз. А до этого момента, монна-Дамиана-Винченца-Росси, я продолжу думать о вас по своему усмотрению.
— Тогда и я продолжу думать о вас по своему, — ответила она ему в тон.
— И что же
вы можете обо мне думать? Даже любопытно!
— Я думаю, что вы напыщенный сушёный стручок ванили! Такой же дорогой, сморщенный и приторный. Как, впрочем, и все патриции! И мои условия таковы: не вы меня нанимали, не вам меня выгонять. Но если у вас не хватает духу дать отпор старшему братишке, то имейте достоинство терпеть меня две недели! — воскликнула Миа и тут же подумала, что это ей дорого обойдётся.
Потому что маэстро Л'Омбре посмотрел на неё так, словно собрался наколоть на булавку и засушить между книжными листами. Или поместить в стеклянную колбу. И от этого холодок нехорошего предчувствия пробежал по спине. Тут же вспомнилось