Жёлтая магнолия (полная) стр. 33
всё это вместе напоминало какую-то страшную паутину.
Картина была одновременно завораживающей и жутковатой, и Миа, не задумываясь, произнесла первое, что пришло в голову:
— О-ля-ля, Святая Лючия! Глядя на это, я бы подумала, что это вы их всех и убили!
Маэстро обернулся и посмотрел недоумённо сначала на фреску, а потом на Дамиану, и спросил:
— И с чего вдруг такой вывод?
— Всё это, — она поставила чашку с кофе на край стола и махнула рукой в сторону фрески, — похоже на какой-то жуткий план или гербарий! Будто это вы собираете мёртвых бабочек. Или на паутину, в которую они попали, только паука пока
что не видно.
Сказала и внезапно подумала, что вот он и паук — стоит и смотрит на неё с ненавистью и презрением, и нацепил бы и её на свою паутину, как этих несчастных, да только не может. Или… пока не может.
И от этих мыслей ей стало совсем уж не по себе. С чего бы это ей такое подумалось?
Маэстро же ничего не ответил на её слова, лишь прищурился, взглянув на Дамиану, а потом на фреску, сел в кресло и закинул ногу на ногу.
— Прошу, монна Росси, — наконец произнёс он, небрежно указав рукой на рисунки, — всё на этой стене. Удивите меня. Блесните предвидением. Четыре девушки, четыре площади, крылья, цветы, полночь. Их всех привезли на лодке и оставили на камнях у воды. Одежду забрали, усыпали лепестками. И никто ничего не видел и не слышал. А теперь посмотрите в ваш шар и скажите хоть что-нибудь… внятное или хоть сколько-нибудь полезное.
Миа пропустила едкий сарказм последней фразы и подошла к фреске.
Так значит их было четыре, а не три! Какой ужас!Злость понемногу утихла, и теперь Светлейшая окончательно замолчала. Сегодня Миа и так увидела слишком много, вряд ли на неё снова снизойдёт озарение. А жаль. Было бы приятно утереть нос высокомерному маэстро! А заодно и остановить того ненормального, который всё это делает. Но увы, теперь она смотрела на рисунки и видела лишь то… что маэстро Л'Омбре прекрасный художник. Его карандаш был безупречен, и правдоподобность изображённых девушек завораживала и пугала.
Миа окинула взглядом бумажки, приколотые вокруг каждого рисунка, и попыталась прочесть написанные на них заметки, но не смогла. Насколько хорошо маэстро рисовал, настолько неразборчивым оказался его почерк.
— А что здесь написано? — спросила она, указав на один из клочков бумаги.
— Понадобились подсказки? — переплетя пальцы, довольно усмехнулся маэстро, словно ожидал от неё этого замешательства. — Обычный приём шарлатанов — понаблюдать за клиентом, узнать побольше, а потом выдать эти знания за глас божий. Не так ли, монна-Дамиана-Винченца-Росси?
Миа почувствовала, как в ней снова поднимается глухое раздражение, потому что отчасти… Отчасти он был прав. Это и правда приём шарлатанов. И она сама не раз им пользовалась. Но не сегодня! И поэтому стало даже как-то… обидно.
А не шли бы вы к Зелёной деве, маэстро!Но Миа сдержала свой гнев и не ответила, сделав вид, что увлечена рисунками. Она долго вглядывалась в одну из заметок, пока наконец не разобрала: «Тело ориентировано головой на северо-запад», а возле рисунка другой девушки такую же заметку, только про юго-восток.
— Это имеет значение? То, как лежала… э-м-м…