Жестяной бор стр. 73
и вокруг чернота, так это от кромешной усталости…
— Ты как-то…
— Взрыв вспомнил, — сказал Юсуф.
— Да. Это, конечно…
— Если бы ты пришел на две минуты раньше…
— Именно. Что было, кстати, вполне вероятно.
— У тебя не бывало ощущения, что сходишь с ума?
— Бывало. И не так уж редко.
— Я ведь, собственно, не полицейский. Я всегда занимался информатикой.
— Я знаю.
— Поэтому мне часто мерещится разное…
— Ты меня подозреваешь?
— И это тоже. Нет, я знаю, что — чушь.
— Вполне в рамках.
— Я хочу ее спросить…
— Марину?
— Да.
— О чем?
— Сейчас они закончат…
— Собственно, уже все, — сказал Марина, оборачиваясь. — Спрашивайте.
— Скажите, что вы знаете об «эльфийских играх»?
— Кажется, какой-то цирковой номер. А что?
— Нет, цирковой — это Икарийские игры.
— Тогда не знаю.
— Но ведь вы — «эльф».
— Впервые слышу.
— Пожалуйста, не надо так… Мы с вами в одинаково невыгодных условиях…
— Я поняла. Не знала, что так называется.
— Странно, что не знали.
— Может быть. Красиво.
— Тогда, если не трудно…
— А вот это никого не касается… — у Марины внезапно сел голос. Она кашлянула и повторила с хрипотцой: — Никого не касается.
— Не уверен, — сказал Юсуф. — Видите — все так переплелось. Самое личное может оказаться важным… жизненно важным… для всех. Для всех, понимаете?
— Подождите, Юсуф, — сказал Андрис. — Что все это значит?
— Когда я делал документы, — сказал Юсуф, — я наткнулся… все перемешалось, поэтому поисковая программа собирала вообще все, что было как-то связано — в данном случае с фамилией Сомерс… и наткнулась на некий список из тридцати восьми имен, где фамилия Сомерс имелась… список так называемых «эльфов». Потом я нашел все остальное. «Эльфийские игры», Андрис, — когда вот эти тридцать восемь — все они молодые, от пятнадцати до двадцати пяти лет — дважды в неделю собираются в Жестяном бору, ночью, и устраивают… э-э…
— Оргию, — подсказала Марина.
— Оргию, — согласился Юсуф. — На это не стоило бы обращать внимание, если бы именно в эти часы активность управляющего комплекса Жестяного бора не превышала повседневную в сто — сто пятьдесят раз. Дважды, исчерпав операционный резерв, комплекс подключался к городской сети… что с вами?
Марина медленно встала и так же медленно начала валиться назад — и упала бы, если бы Линдерман не подхватил ее.
— То есть подозрения у вас стали появляться уже давно… — пробормотал Линдерман, глядя куда-то мимо Марины — в пространство.
— Не подозрения, — поправила его Марина. Голос ее звучал ровно и бесцветно. — Это была ирония, черный юмор… страшная сказка, может быть… Видите, ли, игры, — поклон и полуулыбка в сторону Юсуфа, — давали очень сильный эмоциональный
заряд, и требовалось как-то снизить все это… отстоять себя. Очень трудно объяснить…
— Что вы, это как раз понятно, — сказал Линдерман. — Как раз очень по-человечески.
— Если по аналогии с голотеатром — ну, не парным, он все-таки просто зрелище, — а когда партнеров много… я несколько раз участвовала в квинтетах, говорят, делали и больше, но это опасно, слишком большая нагрузка на психику… так вот, по аналогии с голо я создала концепцию «эльфийских игр». То есть черную концепцию… контрконцепцию… Допустим, в том же голоквинтете ты как-то можешь сознательно воздействовать на изображение только в первые секунды — дальше от тебя уже ничего не зависит, изображение