Зима 1238 стр. 112
чересчур размашистый удар потянул хорезмийца за собой, чуть развернув его вправо и подарив мне крохотный шанс…
Стремительный шаг влево-вперед, перенос веса тела на левую ногу, а стопу правой я топчущим ударом вгоняю в коленный сустав правой же ноги поганого! Ничем не сдерживаемый удар выходит на славу – конечность хорезмийца складывается пополам с оглушительным хлопком, подобным хрусту переломленного дерева… Кричать он начинает только спустя секунду, пытаясь отмахнуться от меня палашом, а я уже и не лезу на рожон, отступив от ворога и дав возможность лучникам добить его. Третий…
Жадно вдохнув воздух после короткой схватки, я как можно скорее подхватываю собственную саблю с земли, потянув через плечо щит и с опаской поглядывая по сторонам. Но новых ворогов, кто успел бы обойти Дружининков, пока еще сдерживающих напор гулямов, все еще нет. Зато слева я неожиданно для себя замечаю движение крупного отряда пронских дружинников…
В следующий миг лес огласил громогласный рев русичей, летящих во фланг хорезмийцам:
– Бе-е-е-ей!!!
Противник успевает перегруппироваться, развернувшись к новой опасности и сумев даже построить что-то вроде собственной стены щитов. Вот только нас гулямы проигнорировали совершенно зря! Хищно оскалившись, я что есть силы громко взревел, обращаясь ко своим:
– Клином стройсь! Клином!!!
Сам я прохожу вперед, вскоре оказавшись на острие атакующей формации, известной у викингов и варягов как «кабанья голова». Поганые замечают перестроение, принимаются растягивать свой строй и в нашу сторону… Но уже не успевают – плотная масса пронских гридей наконец-то врезается в щиты татар! Причем они атаковали также клином и потому проломили строй отличных наездников, но не особо умелых в пешей схватке тюркских тяжелых всадников.
– Бе-е-е-ей!!!
Во всю мощь легких выкрикнув и боевой клич, и одновременно приказ, я первым срываюсь на тяжелый бег по уже утоптанному перед нами снегу, держа щит перед собой, и уже всего через несколько секунд врезаюсь в преградившего мне дорогу противника! Он бы, может, и устоял, но мгновение спустя мне самому в спину врезаются щиты напирающих сзади гридей, передавая инерцию атаки едва ли не всего клина! Гулям падает, сам я, едва сохранив равновесие, продолжаю бег и на очередном шаге что есть силы рублю по шее отвернувшегося к Пронским воям хорезмийца… Враг рухнул на колени и тут же завалился на спину. А вставший на его место русич бешено закричал:
– Уходите! Уходите, мы прикроем! Уходите!!!
Глава 23
Князь Михаил Всеволодович с надеждой посмотрел на запад – туда, где небесное светило уже клонилось к кромке деревьев, меняя свой цвет с желтого на благородный багрянец. И это хорошо, очень хорошо: ведь ночью татары не смогут продолжить бой. Хотя бы потому, что невозможно стрелять – не видно, куда летит стрела, во врага или же в соратника. Да и в полуслепой рукопашной схватке очень легко перестать различать, где свои, а где чужие…
И все же до заката еще есть время, да и потом искрящая белизна снежного покрова подарит несколько лишних мгновений жизни световому дню. Мгновений, что станут для кого-то роковыми…
Гонец, заранее отправленный в Пронск, вернулся с неутешительными вестями: исход горожан из города замедлился, град покинуло не более половины жителей. Увы, новость о том, что татары подходят к крепости, кажущейся большинству мирных людей